— Я окажусь хорошим союзником, — заявила я, внезапно ворвавшись в его спальню. Он разлёживался на своей кровати, без верхней одежды и единственное, что он сделал после моего заявления — рассмеялся.
— У тебя ничего нет, — не единожды повторял он.
Мы с Найджелом искупались в озере, и теперь он не тащится за мной, чтобы спасти и снять с себя бремя моей смерти.
Он полураздетый, накидывает поверх мокрой кожи длинный пиджак из белой парчи и садится на грязный мох. «Ума у него никогда не прибавится».
— Моя идея покажется тебе безумной, — говорит он. — Ты знаешь родителей Джюель?
— Только её мать. Бабушка утаивала от меня любую информацию о Джюель, что можно говорить о её отце? Она ни разу не заикалась о нём, а я не спрашивала.
— Она человеком была?
— Да, умерла от инсульта. А отставные покровители могут прервать свою жизнь только при помощи меча, — бубню себе под нос, припоминая уроки Грэма.
— Это не исключает того факта, что она знала о покровителях.
— Что ты хочешь выяснить?
— Прошлое — есть ахиллесова пята. Владычица непоколебима даже к тебе, она не разговаривала с тобой с нашей последней аудиенции. Мы отправимся в дом твоей бабушки. Я какой хочешь находке найду ценность.
— А ты утверждал, что я пустая. Местоположение-то у меня, — наконец противлюсь ему я.
Мы одеваемся после долгого купания в тёплой речке. В воинском убранстве Найджел становится другим, не таким простым, каким был в воде.
Когда мы проходим мимо комнаты мерзкой тройки, меня накрывает до боли головокружительное ощущение тошноты. Найджел не рассказывал о том, как наказал их, но, по крайней мере, они не приближаются ко мне, а машут с дальнего расстояния в трапезной, на тренировке, в городе. Когда они уходят сокрушать, я тайно благодарю Касьяна и Гайюса, а иногда даже Алойза, что не увижу девушек.
Я пребываю в сфере Голубой Бирюзы чуть больше месяца. Я успела привыкнуть к её местам, но некоторые покровители всё ещё меня настораживают. Меч стал ночной игрушкой для объятий. Моё фальшивое оружие мало чем вредно для покровителя и тем более хранителя, чувство хоть какой-то безопасности дарит утешение. Ныне нужно быть начеку.
— Не забыла, где находится дом? — спрашивает Найджел.
— Сейчас?! — удивляюсь, затормозив над синими замысловатыми сводами.
— Не люблю медлить. Называй меня нетерпеливым, но я хочу сейчас же начать расследование. Я ждал этого много лет!
— Не было прямых возражений, — я подаю ему руки.
— Я отправляюсь на поиски сокровищ, солнышко Джюель! — ехидно возглашает Гальтон, и сам закрывает глаза.
Клумбы, сплошь обросшие разноцветными розами, над которыми мы с бабушкой в свободное время корпели, исчезли. Я нередко колола пальцы острыми колючками, когда неумело держала лозу, чтобы её подрезать. Бабушка не проявляла к этому особой заинтересованности, только монотонным и глухим голосом предупреждала обрабатывать ранки. Рыхлая пахучая земля отныне залита белым бетоном. Теперь здесь громоздятся фигурки пятнистых антилоп с шерстью медного окраса и пронзительными чёрными глазами. Почти по-над дорогой, в клумбе, где рос куст пышных тёмно-алых роз, располагается почтовый ящик.
— Что мы будем делать? — спрашиваю у Найджела.
Бабушка подписала все бумаги, которые нужны были для продажи нашего хиленького домика. Мне нужно было обосноваться ближе к университету, в который я планировала поступать следом за Айком. Прошло больше недели, Айк позволил нам остаться у него, пока бабушка не разберётся с покупкой дома. Она едва ходила, пила таблетки, я помогала ей, как могла. Тогда мы с другом поняли, что долго это длиться не будет. Она умерла в четыре часа утра с кипой бумаг на коленях, в старомодном скрипучем кресле. Возможно, она знала, что её жизнь подходит к концу и нашла для меня удобное жильё. Его оставалось только купить, но она не успела. Она оставила меня без крыши, с большой суммой на руках. Мать Айка помогла устроить похороны, целиком распорядилась деньгами и стала заниматься моим опекунством, подняв все свои связи и связи моей бабушки. Безусловно, она недолюбливала меня, а напускная забота проявлялась только по просьбе её сына.
— Не выгнать же мне её посреди ночи! Мы войдём. Незаметно.
— Твой план не внушает доверия, — говорю я.
— Иначе нельзя.
Мы продвигаемся к дому. Конечно, первое, что мы делаем — дёргаем ручку, и дверь оказывается банально закрытой.
— В моей спальне окно можно открыть с улицы, — уже шёпотом вспоминаю я. — Раньше оно шаталось. Как сейчас — не знаю, но давай попробуем.
Найджел заглядывает в окно и мгновенно прячется за стеной, а я приседаю.
— Двинулась! — шипит он.
В сфере Голубой Бирюзы я бегло просмотрела общие законы мира сфер, после того как Найджел в очередной раз посмеялся, что нарушал почти каждый из них. Нам
Сколько тогда ему лет и сколько он был узником под вниманием блистающих от гнева глаз Владычицы? Я спросила его об этом, когда мы шли по ночному городу сферы, по мягкому после ливня песку в отдалённой от селения глуши.