— Не нам это разгадывать, — заявляет Яфа. — Я немного разобралась в понятии о ключе.
— Моя мать жива, но даже вселенная отказывается принимать, что я не сирота.
— Тебе пора, — спешно говорит Яфа, вскакивая с подлокотника дивана.
— Постой. Как Грэм?
Она отводит глаза в сторону и громко сопит.
— Ты всё-таки полезла в темницу? — взрывается Хардин. — Как тебя не заметили? Скажи, что ты не ходила к нему повторно.
— Я была максимально скрытной. Даже Грэм не знает о том, что я была поблизости, когда его пытали, — голос девушки немного дрожит.
— Не делай больше этого, — призываю я. — Как бы ты ни хотела следить за его состоянием, тебе придётся бросить это дело. Грэма не убьют, но хотя бы ты не попадайся прицепом.
— Я знаю, что делаю. Если я сейчас здесь, значит, у меня отлично получается.
— Однажды всё может пойти наперекосяк, — вновь уговариваю я.
— Всё! Я поняла. Прекратите давить на меня. Я не успокоюсь, если не буду знать, какие зверские приказы отдал Флавиан, поэтому пошлю своего знакомого посыльного.
— Надеюсь, он тоже не попадётся, — я грустно улыбаюсь.
— Грэму… только хуже, — вдруг начинает Яфа. — Он… не похож на себя. Его волосы превратились в мокрые вороньи перья от пота и крови. Лицо изуродовано, едва успевает зажить. А всё тело, — покровитель останавливается, чтобы взять себя в руки, — в ожогах и страшных волдырях. Я застала тот момент, когда сторож ногами качал его застывшее тело.
Я проглатываю ядовитую наживку, которая не позволяет мне вымолвить ни единого слова.
— Ты не сказала мне, — негромко произносит Хардин. — Я даже не знал… Грэм не должен это терпеть ради какой-то девки!
— Он сделал это ради общего дела! «Оно того требует». Не нужно винить во всём Милдред.
— С чего он взял, что у неё получится? Почему он вообще уверен, что она и есть та самая, о которой хранители без умолку трещат? — из Хардина вырывается истерический смешок.
— Мы не должны сомневаться. Грэм не ошибается, — говорит Яфа так, словно знает его с детства.
— Ты слишком неуверенный, Хардин, — проговариваю я. — Поэтому пытаешься прикрыть свою слабость мерзкими словечками?
— Ты умереть захотела?!
Мужчина наполовину достаёт свой меч из ножен, прикреплённых на поясе: Яфа вовремя хватает его за плечо, останавливая. Она выглядит могущественной, удерживая статного покровителя на месте. За этими круглыми щеками, розовыми губами, и длинными шоколадно-закатными кудрями прячется покровитель неимоверной выдержки. Яфа только кажется милой добродушной девушкой, она — настоящая метель, сносящая преграды на своём пути: не только материальные, но и те, которые дышат.
— Кто здесь и хочет умереть, — процеживает она, — так это ты. Не расстраивай меня.
Яфа растягивается в улыбке и отпускает Хардина сразу, как его пыл гаснет.
— Хотите выпить? — предлагает она.
— К сожалению, мне пора, — говорю я.
— А-а-а, точно. Твой учитель у реки. Иди, он безумно заскучал. Скоро сами камни будут просить меня о помощи.
Я поспешно преодолеваю заброшенный центр.
Найджел облегчённо улыбается и забрасывает небольшой камень на другой берег реки. Он падает на дно ониксовой полупрозрачной лодки.
— Твоё «быстро» длится слишком долго. Вы там посиделки устроили что ли? А меня почему нельзя было позвать?
— Если бы я это сделала, наблюдала бы совершенно нежеланный поединок.
— Почему? Я приметил эту кудрявую гурию. Уверен, мы бы с ней начали не с драки, — он открыто ухмыляется.
— Она бы выбила тебя все передние зубы.
— Я и без зубов нашёл бы способ быть красавчиком, — весело говорит Гальтон.
Он оставляет меня в моей комнате. Как только я поднимаю одеяло и запускаю в него ноги, он снова входит без стука. Прошло около пяти минут: значит, что-то произошло. Не может же он просто так заявляться по двести раз за день.
Может. Это же Найджел.
— Если в баню ты не соглашаешься, пошли просто выпьем винишко. О, а люблю я его так же, как Омар Хайям.
Он плюхается на кровать и подпирает голову ладонью.
— Найджел, я… устала.
— Вот как раз снимешь напряжение. Я в этом специалист.
— Ты хочешь, чтобы я снова тратила силы на то, чтобы отмахнуться от тебя? Я не хочу видеть твоих друзей, пить с ними и с тобой. Не хочу, слышишь?
— Я о-очень разочарован, — шепчет покровитель. — Надеялся, что тебе это поможет привыкнуть к нашей сфере. Вдруг тебя выберет бирюза. В тебе может многое скрываться, — он звучит как подавленный ребенок, которому отказали купить все сладости мира.
— Ничего во мне не скрывается!
Я накидываю одеяло по самое горло и отворачиваюсь к стене. Оно начинает медленно сползать с меня. Стаскивает.
— Прекрати!
— Милдред Хейз, я дал себе клятву, что смогу вытащить тебя в общество и не дам погрязнуть в ночных мыслях о сфере Чёрного Оникса. Я ведь знаю — новости нехорошие. Всего лишь хочу тебя осчастливить.
Я томно выдыхаю. Нужно поставить на этом точку. Мой
— Если только ненадолго, — соглашаюсь я.
Найджел сдержанно улыбается. Я прошу ждать меня в коридоре.