— Да, — ответила тетя Сула. — До тех пор, пока я жива. Что, надеюсь, продлится как можно дольше. — Она улыбнулась, и я заметила ее высокие округлые скулы. Тетя Сула все еще была красива. — А как ты? Хочешь остаться в этой семье?
— Пока что хочу. А дальше — посмотрим.
— Надеюсь, они хорошо тебе платят. Селия, ты можешь получить хорошее место где угодно. — Она пристально смотрела на меня. — Тасси говорит, ты прекрасно училась. Помнишь, когда я приезжала, ты говорила, что учительница советовала тебе поступать в университет.
— Сейчас я не могу себе этого позволить. Мне нужно зарабатывать на жизнь. Никто обо мне не позаботится, кроме меня самой.
— Тасси говорит, ты можешь вернуться в Черную Скалу и снова пойти в школу. Может быть, ты немного отстала и будешь старше, чем твои соученики, но ничего страшного.
— Я никогда туда не вернусь. Тетя Тасси не заботилась обо мне так, как должна была. Ты не знаешь и половины. Она всегда и во всем верит Роману, верит его грязному вранью. Не было дня, чтобы я не проклинала его подлую душонку. Будь он проклят, пусть он сгорит в аду! — Эти слова вырвались у меня неожиданно для меня самой, помимо моего желания; так бывает, если возьмешь в рот что–то подгнившее и начинаешь плевать — тьфу, тьфу, тьфу, — пока все не выплюнешь.
Тетя Сула, опустив голову, смотрела на свои сложенные на коленях руки. Последовала долгая пауза, мы обе молчали. Я отвернулась и стала смотреть на небо — чистое, без единого облачка. Потом я почувствовала на себе ее взгляд — интересно, о чем она сейчас думает? Мне хотелось плакать.
— Мне очень жаль, Селия. Что бы тебе ни пришлось пережить, я тебе очень сочувствую.
Я услышала, как запела золотая древесница[20] — громко, как будто была совсем рядом. Золотая певунья где–то там, в вышине, Знать, тебе одиноко, одиноко, как мне…
— Пойдем, девочка моя. Пора. — Поднявшись, тетя Сула мягко положила руку на мое плечо.
На закате дня, когда солнечные лучи переливались сонными нежно–розовыми и кремовыми оттенками, мы медленно, не разговаривая шли по дорожке. Было очень тихо, как будто вся природа уже уснула, только где–то кукарекал петух. Земля местами поросла травами и кустарниками; у одних листья были нежными и изящными, как кружева; у других — торчали длинными зелеными языками; некоторые из этих языков были угрожающе острыми. Впереди виднелись деревья, высокие и мощные, как будто простояли здесь уже не одно столетие. Здесь же были заросли бамбука и ручей, где, по словам тети Сулы, в детстве любили играть младшие Карр–Брауны.
Я увидела его первой. Между деревьями какао верхом ехал Джозеф Карр–Браун. Выехав на открытое место, он остановился и спрыгнул с лошади. Потрепав ее по шее, он достал что–то из кармана и дал ей. Я не сомневалась, что он сразу нас заметил, тем не менее он неторопливо снял седло, ослабил подпругу и только потом направился в нашу сторону. Рядом с ним бежала собака.
— Добрый день, Сула, — дружески поздоровался он.
— Это Селия, моя племянница. — Тетя Сула не стала представлять его мне.
— Здравствуй, Селия. Рады приветствовать тебя в Тамане. Я видел тебя сегодня утром в грузовике.
— Да, сэр.
— Мы уже встречались раньше. На Тобаго.
— Да, сэр. Я помню.
— Помнишь? Это добрый знак. Всегда приятно, что тебя помнят.
У него были глубоко посаженные голубые глаза и красиво очерченное длинное лицо. Когда он снял шляпу, я удивилась, увидев очень густые седые волосы. Пожалуй, он был гораздо старше, чем казался на вид.
— А это Тень, — представил он, и пес тотчас поднял уши. У него была блестящая длинная шерсть.
— Когда нам нужен мистер Карр–Браун, мы всегда высматриваем Тень. — Тетя Сула наклонилась и погладила пса по голове. Тот от удовольствия бросился на землю и стал кувыркаться в пыли. — Он любит, когда его гладят, — заметила тетя Сула и потрепала Тень по животу.
— По словам твоей тети, ты живешь в Порт–оф–Спейн?
— Да, сэр.
— Завтра я еду в город. Выеду сразу после завтрака, если хочешь, могу тебя отвезти.
— Спасибо, сэр, но мой водитель уже вот–вот подъедет. — Я сказала «мой водитель», как будто была невесть какой важной персоной.
— Как хочешь, — хмыкнул он. — Почему бы тебе не предоставить своему водителю свободный вечер? — Он улыбался. Я поглядела на тетю Сулу — она тоже улыбалась. — Я уверен, твоя тетя очень хочет, чтобы ты осталась. Она с таким нетерпением тебя ждала. — Он сказал это так, что у меня не осталось выбора.
Соломон сидел за рулем своего грузовика и курил. Увидев меня, он включил зажигание.
— Извини, пожалуйста, — начала я. — Я решила остаться на ночь. Мистер Карр–Браун сможет подвезти меня завтра утром.
Соломон закатил глаза и затем стряхнул пепел в траву.
— Могла бы и раньше сказать. Я торчу здесь уже целый час. — С этими словами он нажал на педаль, мотор взревел, грузовик развернулся и поехал вверх по дороге.
После обеда мы с тетей Сулой послушали пластинки, а потом, неожиданно для себя, я уснула. Мне так хорошо спалось в этом уютном маленьком домике. Здесь было так же тихо, как в Черной Скале, но только гораздо лучше, потому что не было Романа. Можно было ничего не бояться.
