В тот вечер в одном из домиков на окраине поселка устраивали праздник. Во дворе горело множество свечей — ночь была темной и безлунной. Сын Долли с семьей — молодой женой и ребенком — вернулись из Сангре–Гранде. На вечеринку собрались все жители поместья. Некоторые, кого я уже встречала, вполне дружелюбно со мной здоровались. Тетя Сула представляла меня как свою племянницу из Порт–оф–Спейн. Внезапно передо мной возникла Седар, прямая и напряженная, как столб, и угрюмо выдавила:
— Добрый вечер. — Шагнув вперед, она добавила: — У нас с тобой одинаковые имена.
— Нет, меня зовут Селия. А тебя — Седар.
Она вдруг изогнулась, как дерево под порывом ветра.
— Ты — дочка Сулы.
— Нет, Седар, я ее племянница.
Позднее я наблюдала, как она, завернувшись в простыню, изображает вампира и гоняется за детишками по всему двору. Когда они начали плакать, Долли хлопнула в ладоши и громко крикнула: «Сеееедааар!»
Принесли огромный казан тушеного мяса — кто–то сказал, что это агути. Я никогда раньше не ела агути, но мясо было нежным и мне понравилось. Было там и черепаховое мясо под соусом карри, по вкусу напоминавшее говядину с карри. Тетя Сула сказала, что черепах, наверно, поймали на Гранд–Ривьер[26]. На столах стояли миски с рисом и бобами, на подносах громоздились плоды хлебного дерева и маслянистые колоказии[27]. После того как все поели, кто–то начал бить в барабан, а одна из женщин затянула песню. У нее был глубокий переливчатый голос, звучавший глухо, как из–под земли. Не уверена, что мне он понравился. Но потом музыка изменилась, люди стали хлопать в ладоши и петь песни, похожие на те, что я слышала в церкви.
Я никак не ожидала увидеть на празднике Джозефа Карр–Брауна. Он появился после ужина, в сопровождении Шэдоу, и принес бутылку вина из гибискуса, которую вручил сыну Долли, дружески похлопав его по плечу. Я услышала, как он сказал:
— Надо же обмыть новорожденного. — И потом со словами: — А это вам от миссис Карр–Браун, — передал еще какой–то пакет, в котором, как я узнала позже, было платьице для крестин.
От тети Сулы я узнала, что Джозеф Карр–Браун дал Долли взаймы небольшую сумму, чтобы ее сын смог поехать учиться в Сан–Фернандо[28].
— Благодаря этому мальчик смог стать инженером, сказала тетя. — Мистер Карр–Браун очень помогает людям. Сердце у него огромное и щедрое, как наш Тринидад.
Когда я собралась уезжать, тетя Сула попросила меня достать с верхней полки кухонного шкафа жестянку из–под молока. Она велела мне взять оттуда немного денег.
— Чтобы ты наверняка приехала еще раз, — сказала она.
На обратном пути Соломон поинтересовался, не везу ли я каких–нибудь гостинцев, и я уже собиралась показать ему роскошные авокадо, упакованные в коричневую бумагу, которые дала мне тетя Сула, когда вдруг, сразу за поворотом на Санта–Круз, мы на что–то наехали. Я никогда не слышала такого звука. Это было как бух–бух–бух.
— Черт, — выругался Соломон и остановился у обочины.
Выскочив из машины, мы бросились назад, к тому месту, где на дороге корчилась в луже крови собака. Это была сука, причем кормящая — темные соски набухли и отвисли.
Вокруг никого не было. Но неподалеку виднелись дома, и я подумала, что собака может принадлежать кому–нибудь из их обитателей. Где–то должны быть ее щенки.
— Быстро в машину, — распорядился Соломон.
— Что?
— Быстро в машину, я сказал.
Это прозвучало, как приказ, и я послушалась, думая, что он собирается подъехать к собаке и положить ее и кузов. Но как только мы забрались и грузовик, он завел мотор и, не глядя, сдал назад. Не успела и спросить, в чем дело, как почувствовала толчок — сначала один, потом второй, когда он переключил передачу и мы еще раз переехали мягкое тело.
— Соломон! — в ужасе закричала я, закрыв лицо руками.
Несколько минут он молча вел машину, не снимая ногу с педали. Только когда мы доехали до поворота, он сказал:
— Не понимаю, чего ты так раскипятилась. Собака все равно бы сдохла. Так лучше уж поскорее отмучиться.
В то утро Элен Родригес была в прекрасном настроении. Она собиралась отвезти Джо и Консуэлу на день рождения к знакомым, жившим в Каскаде. Я слышала, как она говорила Джо, что потом они вернутся домой, переоденутся и поедут на Макерипе–Бич, пляж на другом конце города, возле американской военной базы.
— Мы можем устроить там пикник, — сказала она, вместе с детьми зайдя в кухню.
Джо был очень доволен.
— А папа с нами поедет?
— Ну, конечно.
— А Селия?
— Мне кажется, у Селии и без того много работы по дому, — сказала Элен Родригес и оглянулась: — Селия, скажешь моему мужу, чтобы он был готов к трем часам?
Было только одиннадцать утра.
Я проводила их до машины. Высунувшись в окно, миссис Родригес попросила, чтобы я приготовила чай.
— Только несколько бутербродов с ветчиной и свежий сок. Думаю, этого должно хватить. — Она улыбнулась с самым доброжелательным видом.
Закрывая ворота, я услышала, как доктор Эммануэль Родригес кричит: «Сееелиаа! Сееелиаа!» Я полетела на второй этаж, уверенная, что что–то случилось.
— Я здесь! — сказал он. — В спальне.
