Утром, после того как миссис Шамиэль и Вильям ушли (Соломон в тот день не ночевал дома), я спустилась на улицу и купила газету. Вернувшись домой, я начала изучать раздел «Объявления», отмечая каждую вакансию, которая казалась мне подходящей. Пока не стало слишком жарко, я сходила на почту и обзвонила несколько мест, где требовалась помощь по дому. Но, стоило мне назвать свое имя и предыдущее место работы, мои собеседники тут же теряли интерес. Вероятно, это происходило потому, что все эти места были в Порт–оф–Спейн. У меня в ушах звучал голос Марвы: «Здесь все друг друга знают».
В течение следующей неделе я предприняла несколько попыток. Сначала я попробовала устроиться кассиршей в продуктовом магазине. Как мне показалось, менеджеру я понравилась, но его помощница почему–то сразу меня невзлюбила.
— Где ты кончала школу? Почему ты уволилась с предыдущего места? Где ты сейчас живешь? — Вопросы сыпались так быстро, как будто она старалась меня на чем–то поймать.
Я оставила письменную заявку в отеле «Квин–Парк», и возможно, сумела бы получить место горничной, но они настаивали на том, чтобы я представила рекомендации. Разумеется, никаких рекомендаций у меня не было, и я не могла их получить, по крайней мере, пока не вернется доктор Эммануэль Родригес. Я спрашивала, нет ли вакансий на почте, но мне ответили, что ничего нет. Однажды утром я отправилась в начальную школу в Вудбруке и объяснила, что очень хорошо знаю английский и арифметику. Не могу ли я работать у них учителем? Я показала заведующей образец своего почерка — и она назвала его безукоризненным. Я предложила, чтобы мне устроили экзамен, я готова была прочитать отрывок из Библии, чтобы она убедилась, как хорошо я читаю.
— Может быть, вам следует подумать о том, чтобы поступить в университет, — с симпатией глядя на меня, сказала заведующая. — Когда у вас будут диплом и рекомендации, мы с удовольствием вас возьмем.
Выйдя из школы, я под палящим солнцем побрела в Ботанический сад, где и просидела до сумерек.
Что делать? Что же мне делать?
Я помогала по дому: готовила еду и убирала. Миссис Шамиэль была очень благодарна. У нее самой не хватает на это времени, говорила она. В пекарне сменился хозяин, и дела пошли гораздо лучше. Я подметала пол, натирала мебель. Стирала и гладила белье. Таким образом я старалась оправдать свое содержание. Это было лучше, чем ничего не делать; это было лучше, чем сидеть и размышлять о своей жизни.
Вильям приходил с работы в обычное время. Он не говорил ни о Марве, ни о Родригесах, но я знала, что они должны вернуться со дня на день. При виде меня Вильям всегда радовался. Он говорил:
— Когда ты здесь, каждый день — как Рождество.
Соломон большую часть времени проводил вне дома. Но и бывая дома, он ни минуты не сидел на месте. Насколько я поняла, он пытался купить судно и наладить паромную переправу между Тринидадом и Венесуэлой. Он искал спонсора. Но Вильям сказал, что любой здравомыслящий человек моментально поймет, что от Соломона нельзя ждать ничего хорошего.
— В Венесуэле очень много наркотиков, надеюсь, он в это не впутается.
По–видимому, миссис Шамиэль поговорила с Соломоном, потому что он никогда не задавал мне никаких вопросов, правда, иногда я ловила на себе его взгляд, как бы говорящий: «Ага, вот ты и дошла до ручки».
Шли дни, один за другим. И снова шли дни.
Как–то вечером Вильям спросил, не хочу ли я куда–нибудь сходить.
— Я могу повести тебя в «Черную шляпу», — сказал он. — Мы там пообедаем. Тебя это немного развлечет.
Мне не очень хотелось куда–то идти, но еще меньше хотелось сидеть дома.
В тот вечер миссис Шамиэль должна была работать допоздна. На прошлой неделе в нашем районе, как раз напротив холма, нашли труп молодой женщины. У нее было перерезано горло. Соломон сказал, что знает, кто это сделал.
— Отец ребенка. Говорят, она спала с кем–то еще, и он ревновал.
Такого рода убийства нередко случались в Лавентиле.
Я не стала утруждать себя тем, чтобы наряжаться: надела юбку и блузку, которые носила уже несколько дней, и кожаные босоножки. Вильям сказал, что я прекрасно выгляжу.
Пока мы шли по Вудбруку, он говорил о фильме, который должен был выйти на следующей неделе. Это был вестерн с Джоном Уэйном в главной роли. Это отличный актер, сказал Вильям. Я слушала его вполуха, мои мысли витали где–то далеко. Я наблюдала за окружающими — такими же молодыми людьми, как я. Только они казались счастливее, как будто жили полной жизнью, а не продирались по ней ползком, как я.
«Черная шляпа» располагалась на пересечении двух улиц. Внутри было почти темно. Неяркие лампы низко свисали над деревянными столиками. Был здесь и полукруглый бар. Пока что посетителей было немного, но я знала, что это ненадолго. Ресторанчик пользовался большой популярностью. Вильям сказал, что здесь хорошо кормят, но что нельзя заранее заказать столик, нужно просто положиться на удачу и прийти.
— Надеюсь, ты не возражаешь, — сказал он. — Иногда можно и рискнуть.
— В самом деле?
Он улыбнулся, как будто я удачно пошутила. Потом спросил, не хочу ли я выпить пива.
