— Мой муж думал, что ты можешь умереть. Он говорит, что когда человек скоро умрет, у него появляется какой-то особый взгляд. Что-то такое в глазах. У тебя не было этого взгляда, но ему казалось, что вот-вот появится. Тебе очень повезло.
Ее слова меня очень удивили. Во-первых, мне казалось, что доктора не должны рассказывать о своих пациентах, а во-вторых, тогда в Лавентиле я ни одной минуты не верила, что могу
Она сказала, что я могу зажигать свечи, в том числе с цитронеллой, потому что это помогает отгонять злых духов и напоминает нам о том огне, из которого все мы вышли. На Тринидаде столько всяких ритуалов, и культов, и жертвоприношений, вот почему она никогда не расстается с четками. Миссис Родригес разжала ладонь и показала мне — там действительно были четки.
— Моя сестра возила их в Рим, где их благословил сам Папа, — сказала она, перебирая маленькие горошины. — Она выслала их из Лондона, и они прибыли как раз накануне того дня, когда родилась Консуэла.
Миссис Родригес очень беспокоится о детях и каждый день молится о них. Она надеется, что я буду им хорошей няней.
— По правде говоря, — призналась она, — когда я увидела, что у тебя на шее, я отбросила всякие сомнения. Муж говорит, что я обращаю чересчур много внимания на такие вещи, но я считаю, что лучше лишний раз перестраховаться. Подвеска просто прелестная.
Я потрогала золотой крестик тети Сулы: «Спасибо».
— Как-то раз Бриджит положила в детскую коляску «ослиный глаз»[15]. Я не потерплю в своем доме подобного рода суеверий. Не говоря уже о том, что Консуэла могла засунуть его в рот и задохнуться.
Я не стала говорить ей, что тоже знаю, что эти круглые гладкие семена часто кладут между пеленками новорожденных, чтобы уберечь их от злых духов, и что на месте Бриджит я, возможно, сделала бы то же самое. И не призналась, что храню под подушкой осколок черной скалы, который мне дала миссис Джеремайя.
Миссис Родригес повела меня наверх, в свою просторную спальню, где было сумрачно и прохладно и где большая кровать красного дерева с противомоскитной сеткой до сих пор стояла незастеленной после ее дневного сна. На стене висела черно-белая фотография Элен Родригес с обнаженными белыми плечами и глазами, как будто говорившими: «О, как я люблю тебя».
— Подарок моему мужу по случаю помолвки, — пояснила она.
Деревянные ставни были закрыты, под потолком медленно вращался вентилятор. На полу валялась разбросанная одежда. В основном это было ее нижнее белье: шелковое, легкое, приятных светлых тонов.
— Меня нельзя назвать образцом аккуратности, — заметила миссис Родригес.
Туалетный столик был уставлен баночками, бутылочками, кисточками, изящный маленький пуфик отодвинут. На центральном зеркале висели четки, правое зеркало, поменьше, было задрапировано шарфом. В открытом ящике трюмо лежали помада, румяна и пудра. Миссис Родригес показала мне большую стеклянную бутылку.
— Два года назад я пригласила священника, чтобы он благословил этот дом. Это сосуд со святой водой, учти, на случай, если нужно будет для детей. — Она произнесла это очень серьезным тоном, а я удивилась: зачем детям может вдруг понадобиться святая вода? — Если что-то случится, ты можешь на них побрызгать. Как в церкви.
В маленькой смежной комнате стояли новенькая кроватка Консуэлы и шкафчик с ее одеждой. Все вещи были аккуратнейшим образом выглажены и сложены. В другом шкафчике были только игрушки. Некоторые показались мне на вид очень дорогими, другие явно были присланы из-за океана. Спальня Джо была в конце коридора. Она была выкрашена в его любимый цвет, светло-голубой, пояснила его мать. Отец соорудил для него большую модель аэроплана и подвесил под потолком. Я сказала Элен Родригес, что самолет выглядит как настоящий, а голубые стены и потолок заменяют небо.
— Если бы ты когда-нибудь летала на настоящем самолете, то никогда бы так не сказала, — усмехнулась она, и я пожалела о том, что не придержала язык. Миссис Родригес продолжала: — У моего мужа золотые руки, которыми он может и строить, и исцелять. Да ты по себе это знаешь.
— Да, мадам.
— Он работает еще и как хирург — делает операции в больнице.
Не знаю, зачем она мне все это рассказывала — может быть, хотела подчеркнуть, какая он важная персона.
В спальне Джо было две кровати. Когда мальчик пугался темноты («У него часто бывают страшные сны»), его мать спала здесь же.
— У Джо сильный характер, — сказала она, — как и у его отца. Ему просто требуется понимание и внимание. Надеюсь, вы поладите.
