— Я хочу, чтобы ты вновь радовалась жизни, чтобы мечтала. Подумай, чего тебе хочется. Я помогу, насколько это будет в моих силах, — Стах поднял бокал. — Мечтай и ничего не бойся, малень… — он оборвал сам себя, не договорив.
А меня словно по колючей проволоке проволокли, когда я не услышала так бесившее меня "маленькая моя".
Альфа улыбнулся:
— Загадывай желание и задувай свечи!
Думала долго, что сказать. Желаний на самом деле было много, но выбрала одно.
— Я хочу найти свой дом, хочу быть там своей и по-настоящему нужной хоть кому-нибудь, — проглотила слезы и через силу улыбнулась. — И чтобы рядом с домом росла черная смородина.
Не смакуя, выпила терпкое вино… до конца, до першения в горле. Стах тихо спросил:
— Почему именно черная смородина?
— Не знаю. Только, когда я думаю о доме, всегда представляю ее.
— У меня в саду, кажется, где-то росла.
Отрицательно покачала головой:
— Нет, Стах, не росла. Я искала.
— Но ведь ее можно посадить, — он ободряюще улыбнулся. — Совсем скоро весна. Потеплеет — и обязательно посадим. Что скажешь?
— Отличная идея! — улыбнулась в ответ.
Мы сидели на кухне до глубокой ночи, говорили о чем угодно: о политике, о ценах на жилье, о модных тенденциях — только не о себе.
Два измученных волка.
Я не вышла к завтраку. Банально проспала: долго не могла уснуть, а под утро — убаюкивающий стук снега-дождя в окно и серое небо, нагоняющее сон. Одним словом на кухню вбежала ближе к одиннадцати.
— Доброе утро!
Пенка с едва заметным осуждением посмотрела на меня:
— Доброе.
— Что случилось?
— Знаешь, Люция, я тебя очень люблю. Правда! … Но вы или сходитесь уже, или разбегайтесь. Хватит мучить друг друга.
— Да что случилось?
Волчица потупилась, тщательно вытирая и без того чистый стол.
— Альфа ждал тебя целое утро. Пришел такой веселый, шутил. Все на двери смотрел: когда ты появишься. А тебя нет и нет. Потом он замолчал и ушел, ни к чему не притронувшись.
— Я проспала.
Экономка вздохнула и вернулась к плите:
— Садись завтракать.
— Потом, — отмахнулась, выходя из кухни.
В холле столкнулась с Натали Санторо. Женщина коротко поздоровалась. Мы так и не нашли общий язык, но неприязни от этой волчицы я больше не чувствовала.
— Ты к Стаху? — догадалась я.
— Да, у него… массаж, — она замялась на последнем слове.
— Натали, позволь мне?
— Что? — не поняла волчица.
— Позволь мне сделать ему массаж!
Целительница нахмурилась:
— Это не баловство, Люция.
— Я знаю.
Она сжала зубы, нервно барабаня туфлей по полу, потом внимательно посмотрела на меня и протянула пакет со склянкой. Заметив мой удивленный взгляд, пояснила:
— Это мазь… вместо масла.
Я нашла волка в массажной на цокольном этаже. Он сидел спиной ко мне, расстегивая рубашку. Услышав мои шаги, заметил:
— Ты задержалась сегодня.
— Стах, это я.
Он вздрогнул и повернул голову:
— Люц?.. — и тихо велел: — Уйди, пожалуйста!
— Не гони меня. Мне и так непросто было прийти сюда.
— Я понял.
Поставила пакет на столик и пошла мыть руки:
— Если ты про завтрак, то ошибаешься. Я элементарно проспала. Мы вчера спать пошли в час ночи.
Я тщательно, до чистого скрипа терла ладони, пытаясь успокоиться. Решение найти Стаха и объясниться с ним было принято на одних эмоциях, а вот сейчас включился мозг. Внутри все замирало от страха и неуверенности. Попробовала отвлечься: достала из пакета темную баночку, открутила крышку, понюхала.
— Что это за мазь?
Но оборотень решил больше не тянуть: торопливо поднялся, надел рубашку (и все это спиной ко мне), потом спросил:
— Люция, почему ты вернулась в поместье?
Осторожно поставила склянку на стол.
— А почему ты лег на алтарь?
— Я сделал так, как считал правильным.
— Вот и я сделала так, как считала правильным.
Оборотень, быстро застегивая пуговички, повернулся ко мне и усмехнулся:
— Ты ничего не должна мне. И меньше всего мне нужна твоя жалость.
Отрицательно покачала головой.
— Стах, ты не их тех, кого жалеют. Тебя можно любить или ненавидеть. Тобой можно восхищаться или бояться. Но только не жалеть.
— А что чувствуешь ты?
Думала долго. Можно было сказать, что я восхищена его жертвенностью, что благодарна за свое спасение. Так сказал бы любой другой в подобной ситуации. Но мы со Стахом Карнеро выбивались из общей толпы, и отношения наши были на грани. Всегда! С первой встречи!
