Летом 1987 года несколько руководителей «Памяти» были исключены из КПСС, среди них и президент общества Ким Андреев (должность, впрочем, была в основном представительской). Примерно в то же время несколько советских газет (но не «Правда», не «Труд» и не «Красная звезда») опубликовали большие статьи с критикой деятельности движения[317]. Авторы статей указывали на вещи очевидные: пропаганда «Памяти» на деле не антисионистская, а антиеврейская; доводы ее не новы, а взяты из арсенала «черной сотни» и нацистов; квасной патриотизм «Памяти» подозрителен, а ее фантастические домыслы наносят огромный урон международному престижу страны и дезориентируют советское общество. Эти критические статьи вызвали поток читательских писем с восхвалениями и осуждениями «Памяти» и дали повод к новым статьям. Позиция центральных органов партии в этот период была неоднозначной. «Память» поддерживали высокопоставленные лица из ЦК, КГБ и армии, на местах поддержка была еще более серьезной. «Память» считали важным (пусть даже она несколько заблуждалась) противовесом либералам, в особенности радикальным диссидентам — именно в это время они начали беспокоить власти. У «Памяти» были и противники — в партийном руководстве, средствах массовой информации, даже В КГБ. Однако Горбачев и его приближенные, включая Ельцина, предпочитали замалчивать эту тему и никаких оценок не делали — либо не считали ее достаточно важной, либо не желали открывать новый фронт в период нарастающих политических трудностей. Даже когда деятельность «Памяти» обернулась международным скандалом, партийное руководство продолжало воздерживаться от комментариев. Типичное собрание «Памяти» открывалось звоном церковных колоколов и исполнением патриотических маршей. Затем читали отрывки из произведений патриотических авторов прошлого и настоящего; иногда демонстрировались фильмы о национальных памятниках или красотах русского Севера и Сибири. Далее произносились краткие речи о систематическом разрушении национальных памятников, прежде всего — в Москве, при этом ответственность возлагалась на «сионистских» архитекторов, которые действуют в тесном контакте с чужеродными масонскими врагами матушки-России. Так создавался антураж для появления на сцене Васильева — он мог говорить и час, и два, но порой речь затягивалась на три часа и более. Речи были стандартные, хотя и не без модификаций — в зависимости от текущих событий[318].
Васильев всегда подчеркивал ужасное внутреннее положение страны, но распространялся не столько об экономических бедах, сколько об упадке нравственности: росте преступности, увлечении молодежи рок-музыкой, распаде семейных устоев, алкоголизме; сожалел, что школы и средства массовой информации пренебрегают национальными традициями. Все это не случайно, объяснял он, и причина не в том, что русский народ якобы забыл о своем патриотическом долге, — это результат тщательно и детально разработанного плана международного еврейства и масонства. Каждый русский патриот, настаивал Васильев, должен изучать «Протоколы сионских мудрецов», ибо все, что там предсказано, исполняется. «Протоколы» обнаружены в личной библиотеке Ленина, и если вождь мирового пролетариата считал книгу жизненно важной, то и каждый советский гражданин должен ознакомиться с этим документом, содержащим ключ ко всем мировым событиям.
Речи Васильева были наполнены самыми фантастическими домыслами и обвинениями в адрес евреев и масонов.
Об уничтожении немцами евреев Васильев изрек:
— Кем был Эйхман? Представителем еврейского народа.
О сатанизме: Если взять пластинку рок-музыки и проигрывать ее от конца к началу на скорости не 33 оборота в минуту, а 7–14 оборотов, то можно услышать заклятие Сатаны на английском языке. Мы теряем нашу молодежь, которая тонет в этой американской сионистской антикультуре. Только в одном Ленинграде 2500 дискотек. В магазине на Невском проспекте выставлена картина Сажина, где главный персонаж — дьявол. В магазине часов «Омега», также на Невском, выставлено множество часов с золотой звездой Давида. О йоге: Они хотят заставить нас вдохновляться йогой. Что у нее общего с богатейшей исторической традицией нашего народа? Это просто еще одна уловка, чтобы внедрить у нас суррогаты западной культуры.
Васильев был предельно осторожен, когда высказывался о коммунистической партии. Он называл себя «беспартийным большевиком» и воздавал хвалы Ленину, Сталину, советской армии, КГБ и партийному руководству. Примером благожелательного отношения коммунистического руководства к русской национальной традиции Васильев считал декрет Ленина от 17 мая 1918 года о восстановлении Владимирских ворот Кремля и всего Кремля в целом. В беседе с Луначарским Ленин говорил: жизненно важно, чтобы основы нашей культуры не рухнули. А Сталин в своей знаменитой радиоречи в июле 1941 года назвал всех русских братьями и сестрами и воззвал к образам Александра Невского, Суворова, Кутузова и других военных героев русского прошлого[319].
