Черная татуировка полностью

— Судьей в этом бою, — сообщил Гукумат, — о верноподданнейшие, станет не кто иной, как сам надзиратель гладиаторских ям: Щелкающие Челюсти, Приносящий Боль, бесспорный мастер арены… лорд Слинт!

В стене прямо под королевской ложей со скрежетом открутилась крышка люка, оттуда появилась гигантская летучая акула и сразу заслонила своим могучим телом половину стадиона. Лениво вильнув жутко израненным, покрытым шрамами хвостом, лорд Слинт спустился по воздуху к взревевшей от восторга толпе зрителей. Семеро гладиаторов, по-разному владея собой, терпеливо ждали, а акула описала над ареной три широких круга. При этом ее сопровождала «мексиканская волна».[7]

— Сватог, Гладраш и Ганч, — продолжал Гукумат, — ваши просьбы уже известны императору. Тунсу, ты не хочешь, чтобы твоя просьба стала известна, если только ты не победишь. Что касается остальных троих гладиаторов, его величество император сейчас заслушает ваши прошения. Пятый гладиатор, чего ты желаешь просить?

Слоут содрогнулся. Снова поднявшись на задние лапы, раззявив отвратительную коричневую пасть и стиснув явно ядовитые зубы, он процедил сквозь них:

— Мяса!

Толпа зрителей ахнула.

— Инанна Двенадцать Мечей, изложи свое прошение. Пожалуйста, покороче, — добавил Гукумат, когда Инанна шагнула вперед.

Она сделала глубокий вдох, и ее могучая грудь под кожаным жилетом поднялась.

— Демоны ада, — прокричала Инанна, — я давно ждала возможности выйти на эту арену и теперь прошу о милости. Я родом из дальнего захолустья Демонской империи, из мира под названием Вифезда. Мы мирный народ. Трудолюбивый народ. Однако налоги и подати, которые мы вынуждены платить в последнее время, непосильны для нас. Сегодня я хочу показать вам, — продолжала Инанна, одарив остальных гладиаторов сверлящим взглядом, — такой бой, какого вы никогда не видели. А в ответ я прошу только того, чтобы император и его обер-министр ослабили несправедливые…

— Спасибо, шестой гладиатор.

— …и жестокие требования, которые они…

— Спасибо, шестой гладиатор, — повторил Гукумат, явно теряя терпение.

— …предъявляют к планете, которая никогда не делала им ничего дурного!

— Хватит.

— Мой народ голодает! — прокричала Инанна голосом, эхом разнесшимся по стадиону, хотя толпа на трибунах недовольно гудела и смеялась. — Я хочу только одного: чтобы вы исправили все, что натворили!

— Шестой гладиатор, — настойчиво произнес Гукумат.

Песок на арене вокруг Инанны потемнел. Лорд Слинт плавно подлетел к великанше и повис в воздухе у нее над головой. Как ни велика была Инанна, гигантская акула запросто могла слопать ее в один присест. Инанна запрокинула голову, умолкла и помрачнела.

— Ты будешь вести себя сдержанно, иначе последствия будут скорыми и болезненными, — сказал ей Гукумат голосом, который услышала только она.

Довольно долго акула парила над головой Инанны, лениво помахивая хвостом. Инанна нахмурилась, но тут же учтиво кивнула и встряхнула руками. Она сказала, что хотела. Теперь ей осталось завоевать победу.

— Седьмой гладиатор, ты можешь говорить, — снова прозвучал для всех голос Гукумата.

Взоры всех зрителей обратились к Эсме.

Не отрывая глаз от далекого выступа королевской ложи, Эсме сделала шаг вперед. Она разжала губы и негромким голосом, который все расслышали необычайно хорошо, сказала:

— Так не должно быть.

Император улыбнулся и встал с трона.

— Сир, — пробормотал Гукумат, — держитесь подальше от парапета. Это небезопасно!

Но император уже успел небрежно оттолкнуть обер-министра. Он подошел к широкому парапету и изящно положил руки на его край. Наклонившись вперед, он произнес:

— Вот как? Это почему же?

На стадионе воцарилась мертвая тишина. Все присутствовавшие здесь демоны очень хорошо знали, что император еще никогда ни к кому из гладиаторов не обращался лично. Никогда.

— Ты мог бы просто дать мне то, чего я хочу, — сказала Эсме.

— Что именно? Напомни.

— Скорджа, — сказала Эсме, и в ее голосе прозвучала такая стальная решимость, что у Чарли по спине побежали мурашки. — Дай мне сразиться со Скорджем.

Толпы зрителей на трибунах лихорадочно загомонили, но все умолкли сразу же, как только император заговорил вновь.

— Я позволю тебе сразиться со Скорджем, — величественно изрек он, — если ты победишь.