Не пахнет карболкой для дезинфекции — уж этот-то запашок ни с чем перепутать невозможно. Нет и иных, неотъемлемо присущих любому медучреждению ароматов. Нет кварцевых ламп в палатах и коридорах — а без этого обязательного атрибута сейчас невозможно себе представить даже самую захудалую больницу.
А это — не захудалая! Когда меня везли по коридору, верхушки деревьев были почти вровень с окном — как минимум второй или третий этаж Немаленькое здание.
Тихо тут…
Нет телефонных звонков, да и сам телефон я видел только один — на столе у врача… В коричневом бакелитовом корпусе, с телефонной трубкой наверху. И никакого номеронабирателя (насколько удалось рассмотреть) там не имелось.
Стоп!
Был еще один… на столике у дверей моей палаты.
Обычный… полевой телефон!
В сером
Как и моя инвалидная коляска — с металлическими колесами. Без резиновых шин и бандажей — оттого и постукивала по паркету. Для того и дорожка в коридоре — чтобы не слишком шуметь. С удобным
Где у нас такие есть?
Паркет… и вовсе ни в какие ворота не лезет — нет таких больниц, негигиенично это! Административный корпус — еще могу поверить. Но меня-то по улице не возили!
А в административных корпусах (ну хотя бы — на этажах) палат не бывает.
Уф!
Что-то все у меня кисло выходит…
Ладно, будем думать.
Но особо пораскинуть мозгами мне не дали — принесли обед.
Вот, кстати, и об этом тоже.
Кормят тут неплохо, я бы сказал, что очень даже неплохо.
Но!
Во-первых — минимум специй.
Отчего? Я же не язвенник.
Во-вторых — выбор блюд.
Он здесь весьма невелик, но готовят хорошо.
Гороховый суп — через день.
Еще какой-то овощной и рыбный.
Каши… почти совсем не дают. Манка была… раза три. Или четыре. А уж как у нас в госпиталях да в прочих медучреждениях любят этот продукт… даже описать не могу!
Капуста во всех (аж — в трех!) видах.
С мясом (хм…), просто сама по себе, тушеная — как гарнир. И нечто типа бигоса (с армии ненавижу это кушанье — и что в нем только поляки нашли?), правда, здесь он вполне съедобный.
Макароны — ну, здесь никто Америки не открыл, они у всех есть.
Компот, как ни странно отсутствовал как явление.
Чай, кофе — это имело место быть.
Причем кофе здесь давали без молока, как это у нас обычно принято.
Хлеб — сероватый, немного пресный.
Кусочек масла — раз в день.
Вся еда подавалась в тяжелых фаянсовых тарелках — такой и убить можно, если очень захотеть.
А вот ложки-вилки в больничном обиходе явно были добыты где-то в невообразимой старине. Основательные. Мельхиоровые — я такие и не помню, когда видел. Не иначе — военный трофей, я и не представляю даже, когда такие приборы и видел-то в последний раз, тем более в больницах. Там все больше стандартный люминь да изредка — нержавейка. Короче — что попроще…
Вывод?
Да простой — это не наш госпиталь.
Не современный и вообще — не русский.
И не советский, если уж на то пошло.
А чей?
Самый простой вывод — немецкий, судя по языку.
Так?
А вот и нет!
Представьте себе ситуацию, когда к вам в руки попадает некто, бегло говорящий по-немецки. Из каких-то соображений он вам нужен. Причем желательно создать у него видимость того, что он у своих.
Можно ли это сделать?
Легко.
Сажаем немецкоговорящую сиделку, такого же врача. Кормим его типа немецкой пищей.
Почему так?
Да не кормили они так в госпиталях! Помню я их рацион — он совсем иначе выглядел, приходилось читать… Это скорее кухня какого-нибудь хитрого (и немаленького по своему значению) учреждения, нежели обычная госпитальная еда для выздоравливающих. Да и масла солдатам не полагалось — маргарин. А такие столовые приборы давать… это уж и вовсе чудеса!
Но ведь меня и по-русски спрашивали?
Было такое?
Было.
И как это объяснить?
Да просто — именно потому и заинтересовались таким товарищем. Немолод, легко и непринужденно переходит с одного языка на другой — точно не обычный солдат. Знать бы еще, чего я там им наговорил…
Вопросы я помню через пень-колоду, но вроде бы впрямую у меня никто ничего такого не спрашивал?
Хотя… сейчас этого утверждать не возьмусь.
Ладно, едем дальше.
Полевой телефон на столе у «медбратка» — это что за новости?
Обычный аппарат поставить лень? Или попросту нет такой возможности? А раз так, то все вообще запутывается. Что это за контора такая, что нормальных телефонов не имеет?
Далее.
«Браток», между прочим, со стволом! Он, когда повернулся, халат натянулся, и ствол очень даже рельефно прорисовался.
Справа, чуть сзади, ближе к спине — чтобы достать проще было, халат-то спереди не расстегивается!
Справа — так, как у нас!
Свои?
А если по-другому оружие никак не достать?
Ну повесит его «медбраток» слева, как у немцев и полагается, так каким макаром его тогда вытаскивать? Халат разрывать?
В данной ситуации никак иначе не придумаешь.
Нет, на наш госпиталь это все-таки не похоже. Даже и не потому, что персонал по-немецки говорит. Кстати, даже фразы строит не по-нашему — «Как сегодня наш пациент, сестра? Много лучше, доктор!»
По-русски так не говорят. Намного лучше — так можно.
