- Это на допросах, - улыбнулся Чикуров. - А между собой, я считаю, наоборот. Страсти, они помогают. И что же вас так возмутило?
- Лучше по порядку...
- Давайте, - кивнул следователь прокуратуры.
- Фамилия Елизаветы Николаевны Тимофеева, - продолжал. Кичатов. Тридцать три года, а выглядит на все пятьдесят! На лице прямо-таки светятся все пороки, которыми она обладает. А их куда как много! Проститутка, воровка, фарцовщица, сводница, шантажистка!
- Ничего себе букетик! - усмехнулся Чикуров.
- А все началось еще со школы, - рассказывал Дмитрий Александрович. Чуть ли не с пятого класса. Ставила мальчишкам-воздыхателям условие: хочешь поцеловать, купи эскимо на палочке или поведи в кино. Немного подросла, и кино и мороженое ее уже не устраивали, а подавай кафе или ресторан. В шестнадцать лет она впервые отдалась за деньги. Ну и пошло-поехало! Причем Елизавета Николаевна быстро сообразила, что импортные шмотки, до которых была страсть как охоча, легче всего заполучить у "фирмачей" - так на их жаргоне звались иностранцы. И Тимофеева превращается в "путану".
- Это еще что за птица? - удивился Игорь Андреевич.
- Проститутка, отдающаяся иностранцам. За валюту и за тряпки. Ничем не брезгуют: пиво в банках, печенье, сигареты. Лишь бы не наши. Между прочим, на французском языке "путана" - шлюха.
- И тут страсть к иностранщине, - усмехнулся Чикуров.
- А как же! Короче говоря, в восемнадцать лет у Тимофеевой родилась дочь Светлана. А через пару лет Тимофеева попадает в колонию: обворовала иностранца. Воспитанием дочери занималась родственница, не то бабка Елизаветы Николаевны, не то тетка. После освобождения Тимофеева пытается вернуться к прежней профессии, но, увы, колония - не курорт, да и прежняя бурная жизнь сделала свое: нет былой свежести, красоты, фигура расплылась. В общем, с молодыми "путанами" она уже не могла тягаться. А честно зарабатывать деньги ой как не хотелось! Тимофеева занялась фарцой, валютными махинациями и сводничеством. Ну и погорела, конечно. Снова суд, нары, тюремная баланда.
После третьего срока она вышла на волю всего полгода назад. Видит, дочь подросла. К сожалению великому, яблоко от яблони упало совсем рядышком... Елизавета Николаевна стала ее наставницей по части проституции...
- Погодите, Дмитрий Александрович, - перебил коллегу Чикуров. - Если Тимофеевой сейчас тридцать три, то сколько же ее дочери?
- В том-то и дело, что девчонке всего пятнадцать лет! - Кичатов поморщился, словно от зубной боли.
- Да-а! - вырвалось у Чикурова. - Прямо не верится. Чтобы мать свою несовершеннолетнюю дочь толкала на панель!
- Вы послушайте, чем они занимались, - продолжил подполковник. Елизавета Николаевна подыскивала для дочери клиентов. А глаз у нее наметан, старалась подобрать из тех, у кого тугая мошна. Но в основном охотилась за пожилыми мужчинами, занимающими высокое положение. У Тимофеевых было два варианта, как выудить денежки. Первый: Светлана завлекала любителя молоденьких девушек на специально снятую для этого квартиру. Когда клиент входил в раж, появлялась мамаша. Она разыгрывала оскорбленную честь, совала под нос метрику дочери, грозилась ославить, подать в суд и так далее. Короче, доводила клиента до шокового состояния. И тут, как говорится, Елизавета Николаевна брала его голыми руками - требовала компенсации. Если у клиента не было с собой соответствующей суммы, заставляла писать расписку.
- Какая такса?
- В зависимости от достатка и положения жертвы. Обычно десять тысяч. Иногда - больше, если чувствовала, что клиент особенно перепуган и готов на все.
- А второй способ?
- Светлана шла с клиентом в гостиницу. Потом, ублажив его, напоив, забирала документы и поминай как звали! На следующий день в номере раздавался телефонный звонок. Елизавета Николаевна угрожала, предлагала встретиться, требовала в обмен на документы деньги. Словом, как в случае с Варламовым. Здорово все рассчитала, бестия! Клиенты выкладывали требуемую сумму как миленькие.
- Психолог, - усмехнулся Игорь Андреевич. - Но каким образом ей удалось подцепить Варламова?
- Понимаете, тут замешан Блинцов, управляющий местным строительным трестом.
- А, тот самый герой газетного фельетона! - вспомнил Чикуров разговор с замминистра строительства Паршиным.
- Он самый, - кивнул подполковник. - Блинцов, видимо, во что бы то ни стало хотел угодить Варламову. Управляющему трестом порекомендовали Тимофееву как поставщицу девочек. Он сам лично привез Светлану в гостиницу "Прибой". Так сказать, преподнес шефу на блюдечке с голубой каемочкой. Представляете, сунул девчонке двести пятьдесят рублей и обещал дать еще, если Варламов останется доволен. Бедняга не знал, какую свинью подложил он начальнику!
- Вы что, допросили Блинцова?
- К сожалению, пока нет. Его срочно вызвали в министерство, он улетел вчера вечером в Москву, - ответил Кичатов. - Ну а в номере у Варламова все происходило по наезженному сценарию: Светлана ублажила его, подождала, пока он заснет, а около полуночи покинула гостиницу, не забыв прихватить документы заместителя министра.
- Какого числа это было?
