Только он положил трубку, пришел Кичатов. Услышав барнаульские новости, подполковник удивился тому, как много успел сделать Жур за полдня.
- Почему же за половину, - посмотрел на часы Игорь Андреевич. - Там уже вечер.
- Совсем забыл! - хлопнул себя по лбу Кичатов. - Там же другой часовой пояс...
- Ладно, перейдем к здешним делам, - сказал Чикуров. - Что Великанов?
- Слава богу, кажется, выкарабкивается, - ответил Кичатов. - Сегодня перевели из реанимационного отделения в палату. Там повеселее, да и Юля рядом.
- Простите, какая Юля?
- О, Юлечка Табачникова - удивительный человек! - с уважением произнес Дмитрий Александрович. - Что делает любовь, а? Представляете, сама врач по образованию, а специально перешла из санатория в больницу простой медсестрой, чтобы быть рядом с Великановым!
- Знакомая его, что ли?
- Да нет, просто страстная поклонница. Призналась мне, что влюблена в него с детства, по кинофильмам. Собирала из газет и журналов вырезки о нем, портреты покупала, открытки. Целый альбом! И вот она настояла, чтобы Сашу поместили в палату, окна которой выходят прямо в больничный парк: Юля как-то читала интервью, где Великанов сказал, что он очень любит природу. Она твердо убеждена, что должна помочь ему встать на ноги.
- А допросить его когда будет можно?
- Увы, - развел руками Кичатов. - Врачи и сами не знают. Но Табачникова обещала: если Великанов заговорит или произнесет хоть бы одно слово, возможно, во сне, а может быть, в бреду, она будет записывать и передавать мне. Вдруг мы ухватимся за какой-нибудь кончик?.. Так что я постоянно в курсе.
- Это хорошо, что у вас есть такой помощник, - улыбнулся Игорь Андреевич.
- Главное - надежный. Мне сказали, что Юля не отходит от Великанова. Даже домой не отлучается, все время в больнице. Вот это преданность! Кичатов вздохнул, помолчал и продолжил: - Теперь о другом... Установлено, чьи отпечатки пальцев на деньгах в "дипломате".
- Из номера Варламова? - зажегся Чикуров. - И кому же они принадлежат?
- Блинцову.
- Опять Блинцов! - Чикуров встал, прошелся по комнате. - Значит, "дипломат" с деньгами принес заместителю министра он?
- Да. Но не забывайте, - напомнил подполковник, - помимо пятидесяти тысяч там находился перстень. Вещь очень дорогая! И на нем тоже наследил Блинцов... Интересно, кому предназначались эти подношения - самому Варламову или кому-то еще? И вообще, что это - взятка или нечто другое?
- Странная личность этот управляющий трестом. С одной стороны, вроде бы отличный руководитель, всегда в передовиках, на гребне, так сказать, а с другой... Судя по фельетону - самодур и волюнтарист. Выходит, у него еще есть третья ипостась.
- Может, возьмем его в оборот? - предложил Кичатов. - Он должен вернуться из Москвы не сегодня-завтра. Вызовем, допросим, а?
- Я бы с этим не торопился, - подумав, ответил Чикуров. - Что мы ему предъявим? "Дипломат"? А он скажет, что просили передать. От кого? Варламов поручил, мол, принять от неизвестного мне человека... Варламов-то мертв!
- А его пальчики на купюрах и перстне?
- Скажет, что заглянул в "дипломат" просто из любопытства... Нет, по-моему, надо сначала узнать, что за птица Блинцов, и копнуть поглубже. Чует мое сердце, тут будет над чем потрудиться работникам уголовного розыска и ОБХСС. И вот тогда...
- Наверное, вы правы, - согласился Дмитрий Александрович.
Чикуров сел на место, озабоченно обхватил лоб пятерней.
- Чего зажурились, Игорь Андреевич?
- Получается, что в данный момент мы остались здесь без рук и без ног, - невесело улыбнулся Чикуров. - Я имею в виду наших оперов.
- Латынис прилетит завтра, - сказал Кичатов. - А может, попросить в группу еще работников уголовного розыска? Дело вон как растекается по городам и весям! Москва, Барнаул, Алма-Ата... И что еще выскочит, неизвестно.
- Да, невод мы забросили во многие места. Но будет ли толк, если наша группа начнет разбухать? Я в этом не уверен, Дмитрий Александрович. Количество не всегда перерастает в качество! - Чикуров снова встал, подошел к окну.
Дождь сеял и сеял, не переставая, а туман, как показалось ему, еще более сгустился. Игорь Андреевич вспомнил свои размышления на утренней дороге в горуправление милиции и вслух произнес:
- Блуждаем мы с вами, подполковник, в тумане... Понимаете, нет путеводной идеи! Поэтому и мечемся пока, нет целенаправленных действий.
- Зачем так пессимистично? - улыбнулся Кичатов. - Я думаю, на вас плохо действует сегодняшний дождь. Безнадегу нагоняет.
"Может, я и впрямь кисну из-за погоды? - подумал Игорь Андреевич. Ведь это вполне естественно, что нет пока ощутимых результатов: следствие идет всего ничего".
И все же на душе у него было неуютно. Как всегда, когда дело буксовало.
С утра на следователей обрушился шквал звонков из Москвы.
