- Степан Архипович мне никогда не докладывался, - ответила женщина, опустив глаза. - По документам он оформлен в филармонии. Администратором ансамбля.
- По документам, - повторил Игорь Андреевич. - А на самом деле? Чем он занимался? Откуда у вас такой дом, обстановка, машина?
- Муж меня в свои дела никогда не посвящал, - произнесла Привалова еще тише.
И о чем бы ее ни спрашивали следователи, отвечала уныло: не знаю, не интересовалась, муж ничего не говорил и все в том же духе.
"Похоже, она и впрямь такая рохля, - подумал Игорь Андреевич. - А может, муж запугал. Пора, кажется, закругляться".
Кичатов, видимо, был того же мнения.
Предстояло самое тягостное - опознание.
Увидев фотографию покойного мужа, Привалова узнала его и лишилась чувств. Ее с трудом привели в себя. Очнувшись, она попросила разрешения увезти тело мужа домой, в Барнаул, Чикуров дал согласие. Он подумал: несчастная женщина, ей предстоит испытание пострашнее - опознание в морге.
В морг с Приваловой ездил Кичатов, так как Чикурова попросил зайти в горком партии первый секретарь, известие о гибели Решилина расходилось кругами, охватывая все более высокие сферы.
Подполковник вернулся в гостиницу усталый, но не столько физически, сколько морально. Не успел он снять пиджак, так сказать, рассупониться, раздался телефонный звонок. Следователь взял трубку.
- Дмитрий Александрович! - услышал он взволнованный голос Юли Табачниковой. - Сашу снова перевели в реанимацию!
- С чего это? - удивился подполковник. - Вы же заверяли, что дело идет на поправку.
- Тут одно происшествие... - Голос девушки стал тише и глуше, видимо, она прикрывалась ладонью.
- Какое? Может, мне приехать?
- Жду.
Дмитрий Александрович снова надел пиджак, плащ и поспешил в больницу, теряясь в догадках, чем вызван звонок Юли. Табачникова была серьезной девушкой и не стала бы паниковать по пустякам.
Она встретила следователя у служебного входа и повела в пустой процедурный кабинет, где им никто не должен был помешать.
- Что же стряслось? - спросил Кичатов.
Юля на всякий случай плотно прикрыла дверь.
- Я вам говорила, что вчера вечером Великанова перевели из реанимации, - начала она. - Сегодня ему было уже лучше. Даже улыбнулся... В палате помимо Саши еще двое. Им принесли ужин...
Кто лежал вместе с артистом, подполковник знал. Один из них - пожилой мужчина по фамилии Лебедев. История того, как он попал на больничную койку, была трагикомической: сидел на концерте Михаила Жванецкого, смеялся от всей души, и вдруг - сильная боль под лопаткой, вызвали "скорую" - инфаркт. И вот уже месяц Лебедев не встает с постели.
Другой больной тоже попал в клинику необычно. Второго дня рыбаки подобрали его в море на надутом баллоне от автомобиля. Кто он, врачи не знали. По их предположению, мужчина провел в море несколько дней без воды и пищи. Когда его выловили, он был без сознания. Привести в чувство несчастного удалось, а вот добиться хотя бы одного слова - увы. Он не реагировал ни на устную, ни на письменную речь. Зная, что ему пришлось перенести, больного старались пока не беспокоить. Он в основном ел, пил и спал. Трудно сказать, был он от рождения глухонемой или же это результат стресса. Мужчине было лет под сорок, смуглый, с усами.
Сердечная, добрая медсестра ухаживала за ними обоими с не меньшей заботой, чем за Великановым.
- Я покормила Лебедева, - рассказывала дальше она. - Усатик ел сам. Саша спал. Я подошла к нему, стала поправлять подушку. Он открыл глаза, и мне показалось, что Саша взглядом поблагодарил меня... От радости прямо-таки захотелось плакать. - Табачникова вытерла платочком повлажневшие глаза. - Тут Лебедев попросил, чтобы я помогла ему лечь поудобнее. Я пошла к его кровати. И вдруг Великанов заговорил. Еле слышно: "Он, он убил меня... Он меня..." Я бросилась к Саше. Он весь дрожит, глаза закатились. Я сначала подумала, что мне показалось. Нет, слышу, Саша опять шепчет: "Он убил..." Я стала его гладить по руке, успокаивать, говорю: "Сашенька, милый, здесь все хорошие, никто тебя убивать не собирается". А он побледнел, задыхается, пульс так и скачет! Я растерялась, думаю, неужели все, неужели конец?! Позвала старшую медсестру, завотделением... Великанову ввели массу лекарств, и он забылся. Решили снова перевести в реанимацию...
Табачникова замолчала.
- Когда это случилось? - спросил Кичатов.
- Во время ужина, часа полтора назад. Слава богу, теперь он крепко заснул. Я вспомнила про вашу просьбу и...
- И что вы скажете? - спросил следователь. - С чего это он вдруг заговорил?
- Вернее, чем вызван его бред? - поправила Табачникова и задумчиво произнесла: - Наверное, его мучают какие-то страшные воспоминания.
- Но почему так неожиданно? - допытывался Кичатов.
- Трудно сказать, - пожала плечами Юля. - Человеческая психика загадка. У здорового понять причину тех или иных поступков сложно, а у больного тем паче. Не забывайте, у Великанова травма головы!
- А как реагировали на его поведение соседи по палате? поинтересовался Дмитрий Александрович.
