Сначала из правления Союза художников СССР. На фотографии утопленника с бородой, которого обнаружили в море 24 октября, узнали Феодота Несторовича Решилина, художника, вокруг имени которого давно уже бушевали страсти: одни возносили его творчество чуть ли не до небес, другие ругали почем зря. Чикуров тоже о нем слышал, и даже как-то Надежда хотела вытащить его на вернисаж Решилина. Но Игорь Андреевич был очень занят и на выставку пойти не смог.
- Ну, Дмитрий Александрович, держитесь, - предупредил он коллегу. Решилин - даже не замминистра!
И действительно, после сообщения из Союза позвонили из Худфонда, спрашивали, когда и где можно забрать тело знаменитого живописца. Похороны должны были быть очень пышными и торжественными.
Затем зашевелились центральные газеты, информационные агентства. Всем нужны были подтверждения о гибели художника, подробности. Чикуров отвечал уклончиво: идет, мол, следствие, а посему ничего более сообщить нельзя. Прорвался к ним даже работник посольства западной страны. По его словам, Решилин взялся рисовать портрет посла и даже получил аванс. Разумеется, в валюте. Что, мол, теперь делать? Игорю Андреевичу пришлось дипломатничать, заверив в конце концов, что все сведения о художнике тот получит через соответствующие каналы. Хотя и сам толком не знал, что это за каналы и вообще как действовать в данном случае.
Наконец позвонил Вербиков, начальник следственной части Прокуратуры республики. Чикуров доложил ему о том, как идет следствие, и, в частности, передал разговор с иностранцем.
- Правильно ты ему ответил, - одобрил действия следователя Вербиков. Но смотри, на тебя теперь как бы направлен прожектор!
- Вот спасибо, утешили, - кисло улыбнулся Чикуров. - Да и то, подумать только: заместитель министра, известный киноартист, а теперь еще и Решилин!
Вербиков пожелал Игорю Андреевичу успеха и попросил регулярнее, чем прежде, держать его в курсе.
А в Южноморске шел дождь. Погода была явно нелетная. Беспокоясь о Латынисе, Кичатов позвонил в аэропорт, и там сказали, что во второй половине дня, возможно, начнут принимать самолеты.
- Я уверен, Ян Арнольдович пробьется, - с улыбкой заверил подполковника Чикуров.
И действительно, около пяти часов открылась дверь, и на пороге возник Латынис. Игорь Андреевич представил его Кичатову.
- Слава богу, наконец познакомились лично, - сказал подполковник. - А то все по телефону докладывали.
- Главное, Дмитрий Александрович, было бы что, - с улыбкой произнес майор, делая ударение на последнем слове.
- А есть? - поинтересовался Кичатов.
- Так точно. Новости свеженькие, можно сказать, тепленькие еще, ответил Латынис. - И касаются вашего запроса насчет нераскрытых ограблений сберкасс, инкассаторов и так далее.
- Выкладывайте, выкладывайте, - оживился Кичатов.
Да и Чикуров приготовился, что говорится, слушать в оба уха.
- Подняли в министерстве архивы. Ориентировались на то, что деньги из чемодана Варламова, которые с плесенью, выпущены в тысяча девятьсот восемьдесят втором году. Было два предположения. Первое, что деньги из тех, которые грабители взяли у инкассаторов, везших выручку из аэропорта Домодедово...
- Так ведь номера купюр из чемодана идут один за одним! - воскликнул Кичатов. - А в кассах аэропорта номера на банкнотах совершенно хаотичны!
- Вот поэтому эту версию сразу же отмели, - кивнул Ян Арнольдович. Второй вариант - ограбление кассы одного из металлургических комбинатов. Деньги предназначались для зарплаты рабочим и служащим, привезли их из банка... А сегодня утром, прямо перед отъездом во Внуково, я заскочил в министерство. Ну просто как чувствовал! Меня, оказывается, разыскивал коллега из Главного управления угрозыска. Он работал по делу, которое так и осталось нераскрытым. Вот оно в общих чертах. Представьте себе областной центр, окраина, сберкасса...
- Ага, все-таки сберкасса! - Кичатов кинул на Игоря Андреевича победный взгляд. - Извините, Ян Арнольдович, что перебил. Слушаем.
