Если бы майор не знал, что Феодот Несторович бесповоротно мертв, то принял бы его младшего брата за воскресшего художника - так похожи были они. Емельян Решилин даже бороду отрастил под брата.
Поздоровавшись с нотариусом и Яном Арнольдовичем, родственник живописца злорадно произнес, обращаясь к сестре:
- Ничего у тебя не выйдет, как ни пыжься! Я только что был у юриста: делить наследство будешь не ты, а суд! И поровну! - Он театральным жестом показал на нотариуса. - Как тебе и объясняла Вета Владимировна.
Ольга Несторовна поджала губу, смерила брата презрительным взглядом, но ничего не сказала. А тот продолжал, апеллируя к обоим представителям закона:
- Представляете, моя дражайшая сестрица считает, что имеет право претендовать на большую часть!
- Нет, - мягко сказал Латынис, - наследство будет разделено между вами пополам. А ваш муж на него права не имеет, - повернулся он к хозяйке.
При слове "муж" Емельян Несторович так и взвился:
- Какой муж! Пригрела какого-то типа и выдает его за супруга!
- Никто не выдает... С чего это ты взбеленился? - пробормотала Решилина, которую явно смутил весь этот разговор.
- И рожа у этого Тимофея Карповича какая-то сомнительная! - не унимался Емельян Несторович.
- Э-эх, как тебе не стыдно! - напустилась на него сестра. - Обиженный богом человек, глухонемой, а ты...
- Ну да, его обидишь, держи карман шире! Он сам кого хочешь обидит! зло произнес Решилин-младший. - Не дай бог встретиться один на один в темном переулке! - Он снова обратился к нотариусу и Латынису: - Слышите, что она мне заявила: мол, будешь распоряжаться здесь, вернется Тимофей Карпович, он тебя живо на место поставит!
- А где он? - спросил у Ольги Несторовны Латынис.
- Откуда я знаю? - пожала плечами хозяйка, еще больше теряясь.
- Когда он уехал? - продолжал расспрашивать Ян Арнольдович, хотя такие вопросы вроде бы не должны были интересовать работника отдела юстиции, занимающегося нотариальными делами.
- Одновременно с Феодотом, царство ему небесное, - перекрестилась Ольга Несторовна и опять напустилась на брата: - Ты Феодоту в подметки не годишься! Он в раю теперь, потому как жил по-праведному! Птаху малую не обидит! Вот и Тимофея Карповича приютил! - Это уже было обращено к представителям закона. - Тот и жил у нас, по хозяйству помогал... И никакой он мне не муж! - Она снова повернулась к брату и покачала головой: Богохульник ты, Емельян, вот кто!
- А ты ханжа! - рявкнул в ответ Решилин-младший. - Перед людьми играешь в святошу, а сама готова задушить родного брата, лишь бы все наследство прибрать к своим рукам!
- Ты, Емельян, говори, - сурово посмотрела на него сестра, - да не заговаривайся!
Вета Владимировна хотела было вмешаться в ссору, но Латынис незаметно остановил ее: в перепалке братец или сестрица могли сгоряча поведать такое, чего не выдали бы в спокойной обстановке.
- Нет, вы послушайте, как она решила делить между нами творческое наследие Феодота Несторовича, - апеллировал к нотариусу Решилин-младший. Тебе, говорит, его старые картины, а мне, то есть ей, - новые! - Он резко повернулся к Ольге Несторовне. - А вот это не хочешь? - И показал сестре кукиш. - Уж лучше пусть все отойдет государству!
- Тьфу, охальник! - сплюнула та.
- Погодите, что вы имеете в виду под старыми и новыми картинами? ухватилась за слова Емельяна Несторовича Вета Владимировна.
- Новые - которые висят там! - показал на верх дачи Решилин-младший. А старые во флигеле сложены, - кивнул он в окно, - на времянку.
- Как же так? - строго посмотрела на хозяйку нотариус. - Вы мне о картинах во флигеле ничего не говорили...
Ольга Несторовна покраснела и стала сбивчиво объяснять, что о существовании полотен Решилина во флигеле не знала, мол, лежали в запертой комнате, а она думала, что там какие-то старые вещи.
- Пойдемте посмотрим! - решительно направилась к выходу Вета Владимировна.
Все вышли во двор, подошли к домику. Снег падал крупными мокрыми хлопьями, пятная одежду. Решилина достала связку ключей, открыла дверь. Во времянке было холодно и сыро, сразу было видно, что здесь никто не жил. И все же Ян Арнольдович заглянул в две небольшие комнатки, одна из которых была спальней с двумя кроватями, другая служила, видимо, для всех остальных нужд: кухней, столовой, гостиной.
А вот третья комната, довольно обширная, была чем-то вроде кладовки или сарая. В помещении было несколько старых вещей: сломанный пылесос, колченогое кресло, торшер, какой-то узел, а все остальное пространство занимало нечто, покрытое цельным куском пыльной материи.
- Вот видите, - оправдывалась Ольга Несторовна, показывая на рухлядь в углу. - Я думала, под тряпками тоже старье.
И она приподняла материю. Под ней штабелем лежали картины.
Вета Владимировна взяла одну в руки. С холста глядело румяное лицо молодой женщины с ослепительной рекламной улыбкой. Из-под руки жизнерадостной доярки умно и счастливо смотрела на свет буренка.
А дальше пошли суровые и непреклонные, озаренные возвышенным трудовым подвигом комбайнеры, водители могучих самосвалов, рыбаки, шахтеры, академики...
