- А случилось вот что... Как-то профессор, гуляя по Трускавцу, обмолвился, что может помочь получить нашему району импортное оборудование для переработки помидоров в томат-пасту. Но при условии: услуга за услугу! Правда, тут же успокоил, что ничего незаконного делать не потребуется: просто нужно будет отправить дополнительно вагон даров узбекской земли труженикам той области в Сибири, которая любезно вышлет агрегат для производства томата-пасты... Отец пообещал и обещание свое выполнил. Сделать это было нетрудно, урожай у нас в этом году отменный!
- Погодите, - остановил Ахрора Мансуровича следователь. - Как оформлялась отправка того оборудования в ваш район и даров узбекской земли сибирякам?
- Все было строго официально, - заверил Чикурова Иркабаев-младший. От нас послали письмо. За подписями. Расплатились за оборудование, как надо, через банк. И вагон с фруктами тоже ушел с соответствующими бумагами. Накладные и так далее. Казалось бы, все довольны. Мои земляки потому, что идут в дело помидоры. Сибиряки полакомились чудесным виноградом и персиками... И тут появились два типа, завалились они к нам домой... Отец у меня демократ. Если кто пришел, значит, нужно принять, выслушать и помочь, чем можно. Даже чай им предложил! А как же, восточное гостеприимство. Спрашивает, по какому делу? Один из тех с ходу говорит: давайте контачить без посредника. И выкладывает на стол пачку денег. Отец, естественно, ничего не понимает. Тогда другой пояснил, что "делать деньги" они должны без Скворцова-Шанявского. Показал на пачку купюр и говорит: здесь, дорогой товарищ Иркабаев, в пять раз больше, чем передал вам Валерий Платонович. За тот, первый, вагон... Словом, что выяснилось, Игорь Андреевич? Оказывается, фрукты, посланные в обмен на оборудование, попали не в магазины, а к дельцам! И те пустили дары нашей земли налево, на рынок! Втридорога! Отец схватился за телефонную трубку, набрал номер милиции. Но бедняга так переволновался, что у него случился сердечный приступ...
- Он и раньше жаловался на сердце? - Эти слова вылетели у следователя машинально: последние дни у него самого почти постоянно кололо в груди.
- Такое - впервые. И ничего удивительного. Отец, который, не жалея сил, борется со спекулянтами, перекупщиками и прочими паразитами, своими руками помог этим проходимцам! Короче говоря, пока он приходил в себя, тех двоих и след простыл. Хорошо, сестренка была дома, соседей подняла, а те уж позвонили в "Скорую". Отец до сих пор лежит пластом, не вставая. Инфаркт это очень страшно, Игорь Андреевич! Я летал домой, вернулся двенадцатого ноября - и сразу к Скворцову-Шанявскому. Дома его не было, вот я и оставил записку. Он до сих пор не позвонил, подлец этакий!
- Ахрор Мансурович, - после некоторого размышления спросил Чикуров, вы уверены, что Валерий Платонович действительно заодно с теми типами?
Этот вопрос Иркабаев-младший, видимо, себе не задавал. Он недоуменно посмотрел на следователя.
- Ну а как же? Ведь они сами сказали, что передали через Скворцова-Шанявского деньги отцу, - пожал плечами аспирант.
- И профессор вручил их вашему отцу?
- Господи, конечно, нет!
- А может, и Валерий Платонович был введен в заблуждение? Ведь он как-никак профессор, консультант Госагропрома!
- Ерунда! - выпалил Иркабаев-младший. - В Госагропроме его никто не знает! У моего друга отец работает там большим начальником, и я узнавал через него. И потом, зачем Скворцову-Шанявскому прятаться от меня?
- Не прячется он, - вздохнул следователь и на немой вопрос Иркабаева-младшего пояснил: - Валерий Платонович мертв.
- Как? - даже подскочил на стуле аспирант.
- Скорее всего - покончил жизнь самоубийством, - сказал Игорь Андреевич.
Он не стал больше ничего объяснять, а попросил Ахрора Мансуровича изложить все рассказанное им письменно.
Перед уходом Иркабаев признался:
- Ночами не сплю, все об отце думаю. На волоске жизнь висит, а он ест себя поедом... Не знаю, что бы отдал - руку, ногу, - лишь бы папа поскорее выздоровел!
- Ну зачем же руку или ногу, - улыбнулся Чикуров. - У вас на Востоке отлично понимают: иной раз слово лучше всякого лекарства.
Иркабаев ушел, и Чикуров с головой погрузился в работу. Оторвал от нее звонок шефа, который просил зайти к нему. Игорь Андреевич приготовился к целому докладу по южноморскому делу, но Вербиков с ходу протянул ему какую-то бумагу. Оказалось - телеграмма в ЦК КПСС, копия Генеральному прокурору СССР. "Срочно требую оградить мою жену Оресту Митрофановну Сторожук от капитана милиции Жура зпт зверски избившего ее на допросе тчк инженер средневолжского НПО Электроприбор Гриднев".
В верхнем левом углу, словно зигзаг молнии, - грозная резолюция, требующая немедленно разобраться и доложить. Исполнение возлагалось на Вербикова.
Чикуров истуканом стоял с телеграммой в руках: то, что сообщалось в ней, никак не укладывалось в голове.
Олег Львович предложил сесть.
- Быть того не может! - вымолвил наконец следователь, опускаясь на стул.
