"С ней я, видимо, и разговаривал", - вспомнил дрожащий голос в трубке Чикуров.
- Между прочим, та самая любовница папаши одновременно крутила любовь и с сыном, с Михаилом, - добавил Василий Лукич.
В кабинет заглянул начальник конвоя и доложил, что привез подследственного.
- Ну, Игорь, ты допрашивай первый, а потом уж я займусь, - сказал Огородников.
Но он присутствовал на допросе, хотя и помалкивал все время.
Тот факт, что допрос вел другой следователь и по новым данным, насторожил Жоголя. Но сориентировался он очень быстро. Казалось бы, при такой бесцветной, анемичной внешности и характер должен быть вялый, аморфный, ан нет, Чикуров скоро понял, что Жоголь - орешек крепкий. Ни единого лишнего слова! Каждое предложение, каждый ответ тщательно продуманы и взвешены.
На вопрос, давно ли он знает Скворцова-Шанявского и как с ним познакомился, подследственный сказал:
- Знакомство у нас было шапочное. Кто свел, даже не припомню уже. Дату тоже. Где-то в конце прошлого года.
- Ну а как же вы малознакомого человека порекомендовали Митрошину? спросил Чикуров. - Я имею в виду сдачу квартиры.
- А что в этом особенного? - пожал плечами Жоголь. - Валерий Платонович профессор, человек в возрасте. Опасаться было нечего. Более того: Митрошин был страшно рад: солидный постоялец, да и не торговался.
- Сколько Скворцов-Шанявский платил за квартиру? - поинтересовался Чикуров.
- Двести рублей в месяц.
"Ничего себе! - подумал Игорь Андреевич. - А Митрошин уверял, что не брал со Скворцова-Шанявского ничего".
Дальше Жоголь показал, что дружбы со Скворцовым-Шанявским не поддерживал и те несколько их встреч в Москве у общих знакомых произошли случайно.
- А в Южноморске вы общались?
- Очень мало. Я жил там неподалеку от него и заходил к Валерию Платоновичу, чтобы воспользоваться телефоном.
- По вечерам бывали у него?
- Да, как-то забрел к нему на огонек. Но время провел довольно скучно. Даже бутылочку сухого вина не распили: у Скворцова-Шанявского что-то с желчным пузырем, блюдет себя. А вскоре я улетел в Москву.
- Когда именно?
- Девятнадцатого октября.
"За два дня до смерча" - отметил про себя Чикуров.
Чикуров перешел к другим участникам южноморского дела. По словам Жоголя, он хорошо знал только Решилина, с которым давно был в дружеских отношениях. О Пузанкове, жившем на даче художника, Жоголь ничего определенного сказать не мог, не знал, откуда и как появился "глухонемой". Вспомнил Жоголь и Эрнста Бухарцева, которого видел в Южноморске в доме Скворцова-Шанявского.
- Раньше Бухарцев был шофером у Валерия Платоновича, - добавил бывший замдиректора магазина. - Потом они расстались, почему - не знаю.
Киноартиста Великанова Жоголь знал только по фильмам, а в жизни - увы. Что же касается Привалова, Варламова и Рогового, то он о них даже и не слыхивал.
- А фамилия Листопадовой вам что-нибудь говорит? - поинтересовался Чикуров о человеке, которому Скворцов-Шанявский по приезде из Южноморска отослал крупные денежные переводы.
- Листопадова, Листопадова... Кто она?
- Знакомая Скворцова-Шанявского. Живет, кажется, в Сибири.
- Нет, такую не знаю, - мотнул головой Жоголь.
Когда разговор зашел о том, есть ли у Скворцова-Шанявского родственники, допрашиваемый сказал, что знает только Орысю, которую профессор представил как супругу. А о самой Сторожук Жоголь имел самые общие сведения: с Валерием Платоновичем она познакомилась в Трускавце, а потом перебралась к нему в Москву. Чем занимается, какую имеет специальность, Жоголь понятия не имел.
Следователь спросил, не употреблял ли кто-нибудь из названных и знакомых ему людей наркотики.
- При мне - нет! - категорически заявил подследственный.
- Может быть, слышали от кого-нибудь?
- И не слышал, - твердо произнес Жоголь. - Извините, а почему вы расспрашиваете об этих товарищах?
- Значит, есть необходимость, - уклонился от ответа Чикуров.
Игорь Андреевич прервал допрос, чтобы провести опознание утопленника, имевшего на теле и в одежде непонятную аппаратуру. На снимке художник "оживил" неизвестного, "одел" в костюм. Понятыми были охранники из конвоя. Из нескольких предъявленных фотографий Жоголь сразу же выбрал ту, где был запечатлен погибший под Южноморском.
- Этого человека я знаю...
- Кто он? - задал вопрос следователь.
- Звать Глеб, а фамилия, если не ошибаюсь, Ярцев, - ответил Жоголь. Познакомились мы с ним этим летом. На даче Решилина.
- Откуда он? Чем занимался? - продолжал допрос Чикуров.
- Ярцев, насколько я помню, не москвич. Из Средневолжска. Представился как историк. - Жоголь помолчал, будто припоминая что-то. - Да, точно, он учился в аспирантуре Сред-неволжского университета.
- В Южноморске вы с ним встречались?
- Пару раз, совершенно случайно. На пляже, в ресторане...
Больше никакими сведениями о Ярцеве Жоголь не располагал.
Игорь Андреевич завершил допрос.
- Ну и осторожен! - сказал он, когда обменивался с Огородниковым впечатлениями. - Что твоя лиса!
- Намучился я с ним изрядно, - признался Василий Лукич. - Сегодня вот наблюдал за Жоголем и лишний раз убедился, что знает он куда больше, чем говорит.
