- У меня тоже такое же ощущение, - согласно кивнул Чикуров. - Но в любом случае я доволен: наконец-то установили личность последнего из погибших. - Игорь Андреевич собрал фотографии и протокол допроса. - Ладно, Вася, не буду тебя больше задерживать, скажи только, ты ничего не почерпнул при допросе для себя?
- Вроде нет, но, возможно, что-то и всплывет. Надо бы и мне ознакомиться с твоим делом.
- Ради бога! - откликнулся Чикуров. - Но сегодня вряд ли получится. У меня важная встреча с интересным человеком.
- Сегодня я и сам загружен выше маковки.
- Созвонимся, - сказал Игорь Андреевич, подавая приятелю руку.
Говоря о важной встрече с интересным человеком, Чикуров имел в виду Серафима Донатовича Зерцалова, одного из крупнейших в стране знатоков ювелирного искусства, которого порекомендовал Вербиков в качестве эксперта.
- Грандиозный старик! - сказал начальник следственной части. - Ходячая энциклопедия!
- Известный ученый?
- Званий никаких, но авторитет больше, чем у иного академика!
Вчера вечером Игорь Андреевич позвонил Зерцалову. Услышав, что он от Вербикова и нужна консультация, Серафим Донатович пригласил следователя к себе домой. Чикуров тут же отправился в поселок Сокол, расположенный недалеко от метро такого же названия. Зерцалов жил в двухэтажном особняке. Это был невысокий, сухонький старичок с совершенно белым седым чубчиком, в очках с сильными линзами.
Разговаривали в кабинете, заставленном шкафами с книгами. Чикуров передал Зерцалову коробочку с гарнитуром, обнаруженным в разрозненном виде в сумке Рогового и дипломате Варламова. Серафим Донатович достал большое увеличительное стекло в черепаховой оправе, и весь окружающий мир перестал для него существовать. Старичок причмокивал, что-то бормотал, рассматривая изделия под лучами яркой лампы. Глаза его сверкали восторгом, он походил на ребенка, получившего наконец желанную игрушку.
- Дорогая штука? - не выдержав, спросил Игорь Андреевич.
- Что, что? - с трудом вернулся к действительности Зерцалов. - При чем здесь цена?! Ну подумаешь, школу можно построить, а то и две! Дело не в этом! Не верится, что я наконец вижу эту красоту воочию!
- Вы что-нибудь знаете об этом гарнитуре? - встрепенулся Чикуров.
- Вот что, уважаемый Игорь Андреевич, я отвечу на все ваши вопросы, но только завтра! - взволнованно произнес старичок. - Боюсь ошибиться... А вдруг это не он?! Вы можете оставить гарнитур у меня?
- Разумеется.
Чикуров даже не взял с Зерцалова расписку: побоялся обидеть старика. Риск, конечно: заберись к Зерцалову воры, Игорю Андреевичу не хватило бы жизни, чтобы расплатиться за гарнитур...
И вот на следующий день следователь снова позвонил в знакомый особняк. Открыла молодая женщина и, спросив, кто он, сказала:
- Дедушка вас ждет.
В кабинете Зерцалов буквально кинулся навстречу следователю.
- Ну, Игорь Андреевич, вам здорово повезло! - теребя его руку в своих теплых сухих ладошках, торжественно произнес Зерцалов. - Да и мне тоже. Это действительно "Кларисса"!
- Вы имеете в виду гарнитур? - уточнил следователь, усаживаясь в кресло возле низкого столика.
- Его, конечно же его! - закивал Серафим Донатович. - Так он именуется в источниках и справочниках.
Зерцалов вынул из коробочки серьги и перстень:
- Сначала обратите внимание на камни. Прекрасные изумруды! Но дело даже не в них, а в резьбе... Искусство резьбы по камню называется глиптикой и уходит корнями вглубь веков, еще к египтянам и этрускам. Может, вы слыхали о знаменитой камее Гонзага?
- Да. Она вырезана на ониксе, изображает египетского царя Птолемея и его жену Арсиною.
- Прекрасно! - заулыбался старичок. - Вы, я вижу, подкованы.
- Читал кое-что. Кстати, и вашу книгу "Миниатюры на камне". Оторваться не мог, так интересно, - не удержался Игорь Андреевич от подхалимажа.
