Направляясь в такси к Киевскому вокзалу, Валерий Платонович Скворцов-Шанявский вдруг подумал о том, что в суете и хлопотах последнего времени не заметил, как в город пришла весна. Она обрушилась в этом году внезапно, без подготовки. Еще десяток дней назад сыпала с серого неба белая крупа, прохожие кутались в зимние пальто, шубы, меховые куртки, а теперь вот разгуливают чуть ли не в пиджаках и кофтах. Бульвары и скверы в центре Москвы покрылись бледно-зеленой кисеей, а в воздухе, пропитанном бензиново-асфальтовой гарью, все явственнее ощущался тонкий аромат распускающихся листочков тополя.
Когда такси подъехало к зданию вокзала, башенка с часами которого золотилась в закатном небе, на душу Скворцова-Шанявского снизошло спокойствие: пусть все дела горят голубым огнем, главное - подлечиться и отдохнуть. Он уже предвкушал приятную поездку, конечно, если не испортит настроение попутчик, - в СВ купе двухместные.
В вагоне была идеальная чистота. На полу в коридоре - ковровая дорожка, на окнах - накрахмаленные занавески. Проводница - стройная девушка - сама любезность.
В купе профессора сидело человек шесть: мужчина лет пятидесяти, остальные - молодые ребята. Все были смуглые. Черные волосы, чуть раскосые глаза. Речь восточная.
При появлении профессора старший поднялся и, улыбнувшись, произнес:
- Проходите, проходите, дорогой сосед! - Он сделал жест остальным выйти. - Располагайтесь, мешать не будем. - И тоже вышел, защелкнув дверь.
"С попутчиком, кажется, в порядке", - подумал удовлетворенно Валерий Платонович. Он переоделся в спортивный костюм, пристроил чемодан под сиденье и сел, блаженно откинувшись на спинку. С этой минуты профессор как бы начисто забыл Москву, связанные с ней хлопоты и неприятности, решив до возвращения ни о чем не думать.
Вскоре поезд тронулся, и в купе вошел сосед.
- Ну, что же, будем знакомиться? - весело сказал он. - Мансур Ниязович Иркабаев.
- Рад познакомиться, - чуть наклонил голову Валерий Платонович, и, назвав себя, спросил: - Из Узбекистана?
- Совершенно верно, - улыбнулся Иркабаев и уточнил: - Из самой жемчужины Узбекистана - Ферганской долины... А вы москвич?
- Москвич, - кивнул профессор.
- И куда едете, если не секрет?
- Какой секрет, - вздохнул Скворцов-Шанявский, потерев правый бок. Лечиться.
- О, я тоже в Трускавец! - радостно сказал Мансур Ниязович, но радость в его глазах быстро сменилась грустью. - Век бы не видел этого курорта, "Нафтусю"! - Он провел рукой по пояснице.
- Почки? - сочувственно осведомился Валерий Платонович.
На лице Иркабаева промелькнуло страдальческое выражение.
- Шесть лет как наградили...
Профессора удивило слово "наградили", но расспрашивать посчитал невежливым.
Вошла проводница, чтобы взять билеты. Мансур Ниязович спросил, есть ли кипяток.
- Чай будет минут через пятнадцать, - сказала проводница.
- Прости, невестушка, но заварка у меня своя, - улыбнулся Иркабаев.
- Пожалуйста, титан - в конце коридора.
Попутчик профессора достал из сумки заварной чайничек, расписанный восточным рисунком, сыпанул в него добрую пригоршню чая и вышел. Когда он вернулся, купе наполнилось знакомым профессору ароматом.
- Чай не пьешь, откуда силы возьмешь! - весело сказал Иркабаев, извлекая из сумки кишмиш, чищеные ядра грецкого ореха, миндаль, чуть раскрытые соленые косточки урюка, курагу и восточные сладости. В довершение всего он положил на столик неправдоподобной величины лимон.
Глядя на эти приготовления, Валерий Платонович вспомнил Самарканд. Знойное марево, синие изразцы Биби Ханым и Гури-Эмира, величественный Регистан. В тамошней чайхане профессора потчевали тем же традиционным набором угощений. Правда, он так и не понял, почему узбеки сначала пьют чай, а потом уже едят плов и другую серьезную пищу. Как бы там ни было, поездка в солнечную республику была успешной. Он был рад повторить вояж, но над его местными друзьями пронеслась буря...
Скворцов-Шанявский с благодарностью принял из рук Иркабаева пиалу с зеленым чаем, заметив:
- Сколько молодежи вас провожало...
- Сын, Ахрор, в аспирантуре, - с гордостью сказал Мансур Ниязович. - А с ним товарищи. Тоже в Москве учатся. Земляки, держатся вместе.
- Это хорошо, - кивнул профессор и взял в руки лимон, от которого все время не мог оторвать глаз. - Откуда такое чудо?
- О, таких лимонов нигде больше в мире нет! Вывел селекционер Фархутдинов! Почетный академик нашей, узбекской Академии наук!
- Полкило, не меньше, - взвесил на ладони плод Валерий Платонович.
- Больше, - сказал Иркабаев. - Но этот еще считается маленьким.
- Ничего себе маленький! - усмехнулся профессор.
- Да, да! Лимоны этого сорта, он называется Ф-2 Юбилейный, весят до двух килограммов. - Видя недоверие на лице спутника, Мансур Ниязович сказал: - Сам видел. Фархутдинов даже патент получил.
- Патент? - все еще не мог поверить Валерий Платонович.
- Вот именно! Уникальный случай, как в истории цитрусоводства, так и патентного дела.
Иркабаев знай подливал в пиалы чай, а когда он кончился, пошел заваривать новый.
