Это был Иркабаев. Он тоже только что приобщился к минеральному источнику. Скворцов-Шанявский поздоровался с ним как со старым знакомым. Решили прогуляться.
- Ну, как устроились в цветнике муз? - поинтересовался Мансур Ниязович.
- Сбежал, - ответил Валерий Платонович и поведал об испытаниях, выпавших на его долю. - Вот уж не предполагал, что у писателей подобные условия! - заключил он.
- Это еще что! - с улыбкой протянул Иркабаев. - Тут встретишь такое!.. Одно название пансионат! Две-три комнаты, набитые койками. Всяким министерствам, организациям тоже ведь хочется иметь свою здравницу.
Об этом Скворцов-Шанявский слышал и в Ессентуках, но лично самому жить в таких заведениях не приходилось.
Со своей стороны он спросил, доволен ли Иркабаев.
- Как к себе домой приехал, - ответил тот. - Все врачи знакомые, медсестры, нянечки. - Он засмеялся. - Представляете, захожу в столовую земляки! Один из Намангана, другая из Ургенча. Сажусь за стол, включили радио - выступает ансамбль из Ташкента "Ялла". Словно и не выезжал из Узбекистана!
- Плова только не хватает, - улыбнулся профессор.
- Плов мне пока нельзя, - серьезно сказал Иркабаев. - А вот без зелени, петрушки-метрушки, кинзы, мяты не могу.
День выдался как на заказ. В синем небе ни облачка, трава свежая, чистая. Поросшие лесом мягкие холмы, окружавшие Трускавец, создавали покой и уют, заставляли забыть, что где-то есть большие города с бешено мчащимися автомобилями, круговертью жизни и людей. Тут же толпа двигалась медленно, степенно. И если не знать, зачем сюда приехало столько народа, можно было подумать, что присутствуешь на чинном провинциальном празднике.
Валерий Платонович отдыхал душой, любовался старинными домами, утопающими в зелени огромных грабов, вязов, магазинчиками, игрушечными башенками причудливых строений у минеральных источников с названиями "Юзя", "Эдвард" и "Бронислава". Он даже сначала удивился, когда услышал замечание спутника:
- Ай-я-яй, какой непорядок!
Профессор, что говорится, спустился с небес на грешную землю Иркабаев показывал на комки глины, оставленные грузовиками на асфальте.
- Кстати, говорят, при прежнем председателе горисполкома такого не было, - заметил Мансур Ниязович. - Пока шофер не вымоет шины из шланга, со стройки не выпускали. Вот это был хозяин.
- Знаете, а я бы даже не обратил внимания, - признался Валерий Платонович.
- Не забывайте, - поднял палец Иркабаев, - я ведь тоже председатель исполкома. Правда, райсовета...
- Да уж вижу. Все-то вас интересует, все вы подмечаете.
- А как же! Хожу, смотрю, прикидываю, что хорошего можно перенять. У нас тоже красивый городок. Зеленый. Но здесь опрятней. И воздух такой чистый.
- Ну, положим, теперь нигде на земле нет абсолютно чистого воздуха. В Антарктиде и той обнаружена сажа в атмосфере, - заметил профессор. Издержки цивилизации.
- И у нас гари хватает, - горько усмехнулся Иркабаев. - Только это издержки головотяпства. Надо же было додуматься построить асфальтовый завод в черте города! Бьюсь с министерскими чиновниками и ничего не могу пока поделать.
Они продолжали свою неспешную прогулку. Что поразило Скворцова-Шанявского (а для этого не надо было иметь заинтересованный глаз) - несметное количество фотографов. Они встречались буквально на каждом углу - возле минеральных источников, памятников, санаториев, на площадях и скверах.
- Господи! - не выдержал профессор, проходя мимо очередного скучающего на стульчике человека у фотоаппарата на штативе и доски с образцами продукции. - Их, по-моему, на каждого курортника по одному!
- Думаю, больше, - засмеялся Мансур Ниязович. И уже всерьез предложил: - А может, воспользуемся услугами? Потом, в Москве, посмотрите на снимок и вспомните, как мы с вами гуляли по Трускавцу. А?
Валерий Платонович замялся.
- Знаете, как-нибудь в другой раз. - Он провел рукой по лицу. Сегодня я выгляжу не очень...
- Хорошо, - не стал настаивать Иркабаев. - Еще успеется.
- Признаться, с годами пропадает желание фотографироваться, продолжал оправдываться профессор. Сравниваешь с прежними фото и... - Он грустно улыбнулся. - Как молоды мы были, как нравились себе.
- Э! - темпераментно взмахнул рукой Иркабаев. - Что вы! На молоденькой можете еще жениться!
- Это у вас на Востоке такое возможно, - осклабился профессор.
- Когда-то было, а теперь... Равноправие. Чтобы раньше мужчина занимался уборкой?! Позор на всю жизнь! А я, представьте себе, жене помогаю. Понимаете, моя Зульфия ужасно боится пылесоса, стиральной машины, так что приходится мне. А что поделаешь? - развел он руками.
- А дети?
- Дети! Попробуй заставь! У одного экзамены, у другого дельтоплан, у третьего свидание. И я, в свои пятьдесят лет...
- Сколько, сколько? - невольно вырвалось у Валерия Платоновича.
- Ну, сорок девять, - поправился Иркабаев. - А что?
- Да так, ничего, - смутился профессор.
Он был уверен, что его новому приятелю шестьдесят, не меньше.
Иркабаев посмотрел на профессора, улыбнулся:
- Выгляжу старше, да?
- Что вы, младше! - соврал Валерий Платонович.
Но Иркабаев не поверил ему, вскользь заметив:
- Слава богу, что еще жив...
