Глеб отправился пешком, снова с удовольствием окунувшись в учащенный ритм московских улиц. Когда он подошел к "Арбатской", Буримовичи и Виктория были уже на условленном месте. Судя по их лицам, встреча была сердечной... Вспоминали родной город, общих знакомых.
Пошли на старый Арбат. Глеб полюбопытствовал у Буримовичей, какое у них впечатление от вечера Гумилева.
- Безумно интересно! - воскликнула Анастасия.
- Родственникам тоже понравилось? - спросил Глеб.
- Тетя в восторге, - ответил Аркадий. - А вот дядя - так себе. Он у меня завзятый меломан, обожает оперу.
- Ну, опера - это вещь, - заметил Ярцев. - Кто ее не обожает?
- Я, например, - заявила Вика, - и все посмотрели на нее с удивлением. - Да, да, - улыбнулась она. - Сидишь, слушаешь, а что поют, непонятно. Увидев непонимающие лица собеседников, объяснила: - В Англии один врач-отоларинголог даже проводил исследования. Выяснилось, что слушатели на оперных спектаклях улавливают всего три-четыре слова из ста.
- И все равно мы бы сходили в Большой, - сказал Аркадий. - Но, увы, он на гастролях.
Вика вдруг, бросив "извините", направилась к двум мужчинам, приветливо махавшим ей с противоположной стороны улицы.
Буримовичи и Глеб прошли немного вперед и остановились, поджидая ее.
Вербицкая вернулась минут через пять.
- Узнали? - кивнула она вслед удаляющимся мужчинам и, не дождавшись ответа, сказала: - Это же космонавт... - Она назвала известную фамилию.
- Что же ты! - стала сокрушаться Анастасия. - Сказала бы сразу! Я бы автограф попросила.
- Ну-ну, не переживай, - обняла ее за плечи Вербицкая. - Ты ведь не последний раз в Москве. Устрою!
Аркадия же поразил тот факт, что знаменитый покоритель космоса разгуливает пешком, в скромном костюме, без звезд и регалий.
- Это там, на орбите, он космонавт, - улыбнулась Виктория. - А на Земле - простой мужик, которому не чуждо ничто человеческое.
"Ну, Вика, ну дает!" - подумал Глеб, в который раз поразившись кругу ее знакомств.
Однако вслух ничего не сказал.
Народу на Арбате было, как на праздничной демонстрации. Буримовичи вертели головами, любовались стилизованными фонарями, витринами, скамейками.
- Здорово! - восхищалась Анастасия. - Все выдержано под старину!
- Какую? - не скрывая иронии, спросила Вербицкая. - Непонятно, это Арбат конца прошлого века или декорация оперетты начала нынешнего?
Ее замечание осталось без ответа: они уже подошли к двухэтажному особняку с ажурным балкончиком и решетками на окнах. Скепсис Вербицкой пропал, как только она переступила порог дома-музея. Более того, Глеб даже не мог определить, кто был довольнее от его посещения - она или Буримовичи. Лично он, Ярцев, был удовлетворен тем, что экскурсия заняла минимум времени.
Когда они покинули музей, Виктория стала прощаться.
- У меня назначено важное деловое свидание, - с сожалением сказала она. - Однако часика через два я освобожусь и можно будет снова встретиться.
Анастасия достала записную книжку.
- В семь часов у нас намечено посещение клуба "Аукцион", - сверилась она со своим расписанием, которого, как знал Глеб, Буримовичи придерживались свято.
- Отлично! - неожиданно обрадовалась Вербицкая. - С удовольствием приеду.
- Адрес... - начала было Стася.
- Знаю, знаю, - остановила ее Виктория. - Кстати, там мне надо повидать одного человека...
Расстались до семи вечера. Буримовичи и Глеб пошли на метро. Вербицкая - в один из арбатских переулков, где оставила машину.
Еще совсем недавно Жоголь приглашал ее пообедать в ресторан. Рестораны были самые лучшие, в центре Москвы. Если позволяло время, Леонид Анисимович вез Вику за город в "Кооператор", "Иверию" или "Русь". Тогда считалось: чем шикарней "кабак", тем престижнее. Но времена переменились, теперь могут не понять. И когда Жоголь позвонил утром и назначил встречу в пиццерии на улице Горького, Вербицкая нисколько не удивилась. Насторожило ее другое тон Леонида Анисимовича. Жоголь был явно чем-то встревожен, хотя и пытался замаскировать свою тревогу. Но Вика знала его не первый день...
В кафе Жоголь был не один, а с Арнольдом Борисовичем Севрухиным, проректором медицинского института. Они только что заняли столик, даже не успели сделать заказ.
Сколько Вика знала Севрухина, у этого шестидесятипятилетнего человека всегда был цветущий вид. Он поцеловал ей руку, отпустил дежурный комплимент.
- Недурно, недурно, - сказал Арнольд Борисович, с любопытством оглядывая помещение. - Слышать слыхивал, а вот побывать здесь еще не удосужился... Значит, говорите, сие заведение создано итальянцами?
- При участии итальянской фирмы "ФИМЕ Традинг", - уточнил Жоголь.
- Ну что ж, - потер руки Севрухин, - закатим лукуллов пир!
- Особенно не разгуляешься, - сказал Леонид Анисимович. - Только пицца. Правда, с различными начинками.
- Да, считай, наши расстегаи, - усмехнулся проректор и потянулся к меню.
- Лучше спросим, - Жоголь знаком подозвал официанта в красно-белом костюме: именно такое сочетание цветов преобладало в оформлении пиццерии. Сами знаете, в меню одно, а в наличии...
- Здравствуйте, - склонился в полупоклоне официант. - Слушаю...
