Ворвавшись в дом огненным смерчем, Кира кинулась на кухню, сняла с себя туфли, платье, чулки, белье, запихнула всё это в большой мусорный пакет, кинув его возле входной двери. Ей казалось, что от неё воняло обгорелым мясом, и не только от пропитавшейся ткани, но и от неё самой. Она налила себе ванну с густой пеной и села туда отмокать, потом помыла волосы два раза и неистово терла себя мочалкой, до красноты, стирая не только запах, но и все прикосновения, что были ей неприятны. Все попытки мужчин взять её силой, запятнать её непорочную чистоту, которую у нее отняли слишком рано. У них получилось... Не зря её муж называл Демоницей. Она будто вся была в отпечатках чужих грязных мыслях о себе и покрывалась всё новыми пятнами чуть ли не каждый день своего пребывания здесь.
Дверь в её ванную резко распахнула, она испуганно взглянула в дверной проем, где ожидаемо оказался муж по паспорту.
- Выйди вон, сволочь! - процедила она сквозь зубы, сверкая зелеными глазами через патлы мокрых волос.
Ледяной Север будто её не слышал, он пустился на корточки около бортика ванной и пристально смотрел на неё, не отрывая взгляд от лихорадочно блестящих глаз.
- Что случилось, пока меня не было? Что с тобой? - устало вздохнул он, убирая локоны волос с её лица.
Кира в ответ замахнулась и ударила его по лицу мочалкой, её грудь показалась над водой от резких движений. Север грязно выругался, вытирая пену с лица, но даже не разозлился и голой груди как будто не заметил.
- Почему ты на меня всех чертей ада спустила и Графиню тоже? - спокойно сказал он.
- Ты такой же как они... Такой же как все... - пробормотала она и отвернулась, снова принявшись за дело, неистово натирая свои руки мыльной мочалкой.
- Как кто, Кира? Я не понимаю, объясни.
Север уже мысленно ругал себя за то, что затянул ее поход к психологу, поддавшись на её отказ. То, что она делала сейчас, пытаясь содрать с себя кожу, было похоже на психическое расстройство.
- Это... это... какое-то кощунство, издевательство над памятью своих близких... - всхлипнула она и слезки покапали из её глаз в пенистую воду. - Трахать баб в доме, где убили твоих детей... Ты болен, Север. Ты больной... Вот почему мой папаша за тебя обеими руками голосовал?
- Не трахал я их, Кира, никогда, никого, там... - сдавленно сказал Север. - Просто боюсь там быть один, мерещится иногда всякое. Даже пистолет с собой не беру, только бухло и баб, которые смогут вызвать скорую, если что...
Кира перестала работать мочалкой и недоверчиво посмотрела на мужа, который в этот самый момент выглядел как очень уставший от жизни человек.
- Что-то ещё тебя волнует? За что ещё ты меня ненавидишь?
- При чем здесь ты? Я в принципе всех людей не очень то люблю... - тяжело вздохнула она и откинулась на бортик ванной, отрешенным взглядом уставившись в стену напротив. - Среди сгоревших в пожаре у Зверева, я знала семерых... Не близко, но они были нормальные девчонки, просто жизнь не той стороной повернулась и они подстроились. Вчера прочитала комментарии к новости о пожаре, люди писали там ужасные вещи - «так им и надо», «насосали себе на похороны». Бордель Данилы называли Зверинцем, а зверинец это будто весь мир, по моим пока впечатлениям. И некуда будто из него бежать...
Она тяжело вздохнула и прикрыла глаза, горько усмехнувшись:
- Да, кому я это рассказываю? Тебе же ни до кого дела нет, как Филин говорит. Живёшь сам по себе... Впрочем, у тебя есть один существенный плюс - ты хотя бы меня не обманываешь. Другой бы на твоём месте в уши ссал...
Она не видела, как на неё в этот момент смотрит Север, которому никто был не нужен, если бы видела, вера её в свои слова бы немного пошатнулась.
- Но вот делаешь вид, что тебе есть дело до того останусь я жива или нет, ты мастерски... Люди верят. В интернете, нашим общим фоткам по крайней мере... - вздохнула она. - Уходи, пожалуйста, я тут голая вообще-то...
Север поднялся и побрел на выход, обернувшись у двери он подумал: «Мне нет дела ни до кого в этом чертовом аду на земле. Даже до себя дела нет. Только до одной Демоницы есть теперь дело, но лучше тебе об этом не знать...».
Глава 20. Адюльтер
Кира слишком рано поняла, что рассчитывать на других дело неблагодарное, особенно в её ситуации. Она не плакала над своей судьбой, не ждала чудесного спасения от героя с белым плащом за спиной, не молилась Богу, хоть в него и верила. Вера её держалась на том, что если есть Дьявол, которого она видела в людях вокруг себя и их поступках, то должна быть и другая сторона конфликта между добром и злом. И у этой стороны всё схвачено, искренне надеялась она, даже то, что вышло из под контроля, имея ввиду ураганы, стихийные бедствия, войны, её первого мужа...
