Добрым словом можно добиться многого, но бейсбольной битой и матерным словом можно добиться гораздо большего. Так думала Катя Громова, она же Отбитая, пока не повстречала на своём пути каменного Великана.***Женщина смотрела в глаза мужчины, который только что её поцеловал, хотя они были даже ещё не знакомы.Он стоял перед ней, высокий, широкоплечий, его мощная грудь под футболкой вздымалась от участившегося дыхания, ей приходилось откидывать голову назад, чтобы смотреть ему в глаза, настолько маленькой она была рядом с ним.— Раздевайся, — сказал он, медленно снимая с себя ремень.Она вздрогнула от его приказного тона, без намёка на то, что ему можно отказать. Будь на её месте какая-то другая женщина, она бы испугалась, но на её месте была только Отбитая, которая приняла приказ близко к телу и начала избавляться от лишней одежды на себе.«Понеслась Отбитая! Прямо под Великана!» — усмехнулась Катя, в предвкушении приключений на свою пятую точку.
Он никогда бы не обратил на неё внимание, слишком эта девица отличалась от того, на что он привык его обращать, если бы не одно «но». Она пристально смотрела на него, будто прожигая правую сторону его лица своим взглядом, а когда Вадим повернул голову в её сторону, она также пристально начала смотреть ему в глаза.
Её взгляд был наглым, но не оценивающим, каким обычно на него смотрели женщины, а полным любопытства, и было в нём что-то по-наивному детское, словно маленькая девочка впервые увидела льва в зоопарке и захотела пощекотать его гриву. Вадиму вдруг пришла мысль, что он с этой девушкой знаком, может он её просто не узнает? Он уехал из этого города почти десять лет назад и мало здесь бывал, может быть он знал её раньше? Почему она так на него смотрит?
Вадим сдвинул густые темные брови, пытаясь вспомнить эту причудливую девушку с взъерошенным гнездом пепельной кукушки на голове и огромными, без всякого преувеличения, глазами. Они будто горели голубым огнём, озаряя её маленькое, казавшееся фарфоровым в полумраке бара, кукольное личико со вздернутым слегка кверху носиком.
Он окинул взглядом её тело — кожаные обтягивающие штаны, байкерская кожаная куртка и тёмная водолазка под горло надежно скрывали её тело от любопытных глаз. Черная натуральная кожа, отдававшая тусклым блеском, создавала впечатление, что она затянута в скафандр, который не дает почти никакого представления о том, что под ним, лишь то, что размер скафандра «S» или и того меньше. Маленькая хрупкая незнакомка, которую он никак не мог припомнить в своей постели, потому что такие были совсем ему не по вкусу. Незнакомка тем временем слегка вертелась на барном стуле, держа в руках стакан с воткнутой в него соломинкой. Она покрутила её в пальчиках и, обхватив губами, немного всосала в себя, не отрывая свой взгляд от него.
— Что? Девочку красивую увидел? — усмехнулся мужчина за столиком рядом с ним. — Аж шею свернул.
— Мне показалось, увидел знакомую. Ошибся.
Вадим заставил себя отвернуться от гипнотизирующего взгляда голубых глаз и взглянул на своего приятеля, которого он не видел больше пяти лет. Лёша продолжил свой рассказ о том, что произошло в его жизни за это время, обнимая свою красивую «девочку» рядом. При первом беглом взгляде на которую, Вадим оценил её возраст гораздо старше двадцати пяти.
Вадим был один, как всегда: женщин в качестве аксессуаров он не признавал — они только мешали, и зачем Лёха притащил на встречу с ним свою любовницу, он не знал, лишь предполагал — чтобы похвастаться её красивой фигурой и вылепленным, как из воска, лицом.
Он обернулся к барной стойке, чтобы ещё раз посмотреть на пепельную блондинку, но она исчезла, оставив после себя пустой стакан с кусочками льда.
Через час Лёхе кто-то позвонил, тот выругался и ушел поговорить в тихое место. Его девушка проводила «любимого» безразличным взглядом и уставилась на Вадима, заговорив совсем не как девочка, а как женщина, повидавшая в жизни многое, особенно много у неё было мужчин.
— Жена звонит, вышел поговорить, чтобы мы не услышали «Да, дорогая! Конечно, дорогая, я скоро буду любимая! Люблю тебя»! — усмехнулась она. — Смешные такие эти женатики, строят из себя альфа самцов, а на деле каблуки подкаблучные. От любимой супруги звонки пропускать нельзя! А ты у нас женат?
— Нет.
— Молодец, лучше разбивать женские сердца, будучи свободным, — промурлыкала брюнетка. — И никаких обязательств.
Вадим ухмыльнулся, именно такие отношения он и предпочитал — без обязательств, без чувств, без проблем.
Михайлов вернулся, и по нему было видно, что он нервничает. Глядя на таких женатиков, Вадим радовался за себя, что он никому ничем не обязан и никому ничего не должен. Он может делать всё, что захочет, и ему не надо отчитываться за каждый свой шаг в объятия к красивой девушке. А то, что дома его никто не ждёт, не встречает поцелуем и горячим ужином, мало трогало его душу.
— Карина, нам пора, — наконец сказал своей пассии Алексей, кивая на выход.
— Куда, котик? Рано ещё, я хочу ещё выпить и потанцевать! — надула губки Карина. — Ты иди, мы с Вадимом ещё посидим, он меня потом домой отвезет. Да, Вадим?
— Нет, ты с Лёшей пришла, с ним и уйдешь, — жестче, чем хотелось бы ответил он.
Чужие женщины с давних пор стали для него табу — проблем меньше, уважения от друзей больше. Когда его приятель с Кариной ушли, Вадим подумал, что можно ещё пять лет не видеться, ничего интересного Михайлов из себя всё ещё не представлял, хоть и очень старался, думая, что такие атрибуты как дорогая машина в кредит, отдых на морях два раза в год, гордое звание директора по закупкам в крупной компании и стандартный набор джентельмена — жена, любовница, трое детей, сделают из него стоящего человека.
