«Давай, мои слоники!» – она помахала им рукой и, наклонившись, стала откручивать вентиль зеленого баллона. Оттуда с шипением вырвалась струя газа и ядовито-зеленым облаком стала растекаться по полу, переливаться вниз по ступенькам, смешиваясь с воздухом и расплываясь бесформенной массой. Кто-то торопливо бежал вверх по лестнице. Заметив странные фигуры, маячащие в дыму, что-то крикнул, но тут же сильнейший кашель свалил его на ступени лестницы и он в невообразимо диких конвульсиях покатился вниз. Короткий крик, перешедший в хрип, и человек застыл на пролете лестницы.
Галина Майская помахала рукой бойцам своего отряда. Кажется, ей стал доходить смысл власти над людьми «Не зря Ник так бьется за власть, вон как девки шустрят выполняя мои приказы» – думала она, торопя и подталкивая их вверх по лестнице ведущей на чердак.
И только тогда когда тяжёлый засов лязгнул, закрывая двери и отрезая их от внешнего мира, позволила себе снять противогаз. Следом за ней это сделали все остальные.
– Так, девочки, баллоны в сумки прячьте, да проверьте, вентили хорошо закрутили? А твой Мария где?
– Так я, когда это, тот мужик закричал, а потом упал и стал кататься, так чего-то сильно забоялась и там его забыла….
–Растяпа! Ты хоть знаешь, что с тобой сделает сотник?! Ладно, не реви, вот отсидимся и спустимся вниз, подберем.
– Ага, а вдруг кто раньше заметит? Давай я пойду, заберу… – вытирая слезы, попросила Мария.
– Сказано нельзя, значит нельзя! – отчеканила Галина. – Кстати, кто ни будь время засек?
– Я заметила, три минуты прошло – Настя отрешенно жевала жвачку. Лучше гляньте, какие классные фотки я сделала.
Подружки сгрудились и стали рассматривать фотографии.
– А палатка-то, палатка, как коптит! А вот мужика классно приложили! Смотрите – а здесь кто-то бежит и прямо под ноги ему бутылку бросили, ишь как полыхнуло!
За просмотром фотографий время пролетело быстро.
– Ого! Уже десять лишних минут лишних сидим! Все! Сумки забираем с собой, фотики держите наготове, а ты Настя, молись, чтобы твой баллон никто не подобрал!
Не подобрали. Некому было…. Едкий дым заполнял коридоры и комнаты здания. Противно пахло горелым мясом, ветерок, влетая в разбитые окна, разносил пепел и обгорелые листы бумаги.
– Птичка, ты, где птичка? – проснулась рация.
– Патриот, мы в коридоре четвертого этажа, все в порядке… – откликнулась Галина.
– Никуда не уходите, стойте на месте, сейчас я с парой бойцов поднимусь к вам! Конец связи!
– Ой, девчонки! Мы же красный скотч на руку не намотали! – спохватилась Настя.
– Точно! А ты молодец! – похвалила Галина подругу.
– А я не буду…– заартачилась Мария – Кофточка замарается!
– Я тебе не буду! Наши посчитают тебя колорадкой и так битами отрихтуют, или хуже – джинсы сдерут и пустят по кругу. Давай, я тебе накручу на рукав. Вот так-то лучше!
Никита и ещё трое бойцов из их сотни, торопливо поднимались по лестнице. В руках у оного из них была металлическая канистра.
– Ну, что, у вас все в порядке? Молодцы, хорошо дело сделали! Павло, забери сумки у Марички и в машину. Да смотри, нашим скажи: шоб нос туды не совали, укорот будет! Давай, а мы по этажам, зачистить кое-што еще надо!
– Галина, давай фотай, вишь как колорада на лестнице скрючило!
Это был тот самый мужчина, который бежал к ним по лестнице наверх. Задыхаясь, он разорвал ворот рубашки, незрячие глаза налились кровью, на посиневших губах застыла пена.
– Костян, давай! А ты Галина, вот отсюда фоткай!
Боец послушно натянул себе на лицо шапочку, так что видна были только глаза, на грудь прикрепил георгиевскую ленточку и стал поливать жидкостью лицо и плечи умершего.
Никита, чиркнув спичкой о коробок, бросил её на голову умершего. Пламя, ярко вспыхнув, стало жадно пожирать волосы, плавилась и коптила черным дымом синтетическая рубашка….
– Чё ждешь? Давай, снимай, вишь какой клёвый кадр пропадает! – Никита толкнул застывшую от неожиданного испуга девушку.
Константин, отставив в сторону канистру, позировал, поставив ногу на труп.
– Ты, ленточку, смотри в кадр поймай! Гарная фотка получится! Журналюга доволен будет!
Все, бросай этого жмурика, гайда дальше!
Молодые люди спустились на второй этаж. Снизу работали пожарные, которых наконец-то допустили тушить огонь. Пар клубился по коридору, фотографии были не четкие.
– Давайте, пошуруйте по комнатам, там наши ещё не зачищали. Да смотрите, лица сжигайте, чоб опознать не могли, да и причину смерти не узнали. Эй, вот, гайда сюды, тут баба дохлая!
Комнату не тронул огонь. На столе, среди разбросанных бумаг, лежала молодая женщина. Её по-видимому задушили, вот и телефонный аппарат валяется рядом со столом, шнур оборван…
Наверное, перед смертью она сопротивлялась, вон на белокурых волосах запеклась кровь, туфли слетели с ног, на ноге сполз чулок. Смутное чувство тревоги закралось в душу Галины.
– Не тяни резину, фоткай, це же гроши! – рявкнул на неё Никита, – А-а, дай сюды фотик, я сам!
Он слегка согнулся и словно подкрадываясь, защелкал фотоаппаратом.
