«Фиолетовый, – прочитала она, опустив взгляд на текст. – Цвет зимней ночи, тайны и безумия». Безумия… Делоре изобразила усмешку, но получилось как-то жалко. Само безумие смотрит из твоих глаз, Делоре, как тебе это? Промелькнула Селла со стопкой журналов в руках. Делоре положила книгу на стол и села. И что тревожит ее? Только буквы, складывающиеся в слова, не имеющие особого смысла и уж тем более не содержащие даже и крупицы правды… Делоре читала. Ее зрачки двигались вдоль строк. Прочитанное могло бы впечатлить ее больше… но не впечатлило. И только холодок внутри. Все нормально, все нормально, а это – чушь.
Когда Селла подошла, Делоре неподвижно сидела за столом, зеленая книга – закрытая – перед ней. Селла ничего не сказала и хотела уже скрыться за стеллажами, где от нечего делать подравнивала книжные ряды, но Делоре попросила ее:
– Убери это, – и протянула ей зеленую книгу.
Глаза Селлы, обведенные серебристо-голубыми тенями, округлились.
– Ты что-то прочитала? У тебя странное выражение лица.
– Да, одну веселую историю.
Селла не собиралась выяснять, какую, но Делоре все равно уточнила:
– О человеке с фиолетовыми глазами.
Селла задумалась на секунду.
– Вот как, – осторожно произнесла она. – И что же?
– Ты в это веришь?
– Нет, – быстро ответила Селла. Ответ отрицательный. Интонация – утвердительная.
«Опять несовпадение, – усмехнулась Делоре. – Или это просто неискренность?»
– Считаю, он был сумасшедшим. Впал в психоз или типа того, – пояснила Селла, но затем добавила, противореча своему недавнему отрицанию: – А может, он действительно был проклят…
– Может?
– Я не уверена. И все же… проклятия существуют.
– Я не верю в проклятия.
– Ну конечно, ты столько лет прожила в Роане, – протянула Селла, как будто это разом объясняло весь скепсис Делоре. – Я к тому, что пусть даже у тебя фиолетовые глаза, Делоре, это вовсе не означает, что в один прекрасный день тебе вдруг вздумается убить всю свою семью, как он сделал.
– Остаток моей семьи, ты хотела сказать? – Делоре безмятежно улыбнулась, но ее взгляд был колючим и холодным, как осколки льда. – Никого почти и не осталось.
Селла поежилась.
– Наверное, – сказала она – вероятно потому, что не смогла придумать ничего лучше. – Но что заставит тебя так поступить?
– Не знаю.
Селла посмотрела на обложку книги и сдвинула брови.
– Там сказано, что это случилось осенью, – продолжила Делоре. – Но не говорится, в каком году и где именно.
– Не хотели очернять репутацию города.
– Видимо.
– Какая тебе разница, когда и где, если дело давнее?
– Никакой.
Делоре подперла голову рукой и придала своему лицу выражение апатии.
В окно вдруг заглянуло давно не появлявшееся солнце, и Делоре увидела в потоке света вращающиеся пылинки. Так же в ее голове вращались мысли – множество их, легких, неуловимых. О чем я буду думать завтра? Что придумаю? Как буду объяснять себя, себе?
В день, когда тот человек сошел с ума, солнце светило ярко или же пряталось за облаками? А может, лил дождь? Было тепло или холодно? Убить свою семью… Делоре не могла и представить, как кто-то способен совершить такое. И как рука поднялась? Она перевела взгляд на часы – без пятнадцати час. Скоро потянутся школьники, и у нее не останется времени на безделье, как и на обдумывание всяких жутких вещей. Хорошо.
Когда она посмотрела на часы в следующий раз (поток школьников наконец-то иссяк), стрелки уже добрались до половины пятого. Селла выглянула в окно и сказала:
– А твой друг уже здесь. Верный, как песик.
– Этот идиот мне не друг, – грубо возразила Делоре, и Селла оглянулась на нее, изумленная.
– С чего такая злоба?
Старательно сконструированные спокойствие и сосредоточенность рушились. Этот… этот…
– Ладно, – сказала Делоре. – Пусть ждет. Ждет, пока ему не осточертеет. Жаль, что погода хорошая. Ливень был бы уместен. А я задержусь.
– Зачем? Делать нечего.
– Протру полки, – Делоре поджала губы.
– Это можно сделать в понедельник. Все равно за выходные снова запылятся.
– Мне почему-то хочется заняться этим именно сегодня.
– Ты что, прячешься от него?
– Это он должен от меня прятаться, – отрезала Делоре, да так, что сразу стало ясно – разговор о проклятом торикинце закончен.
Селла пожала плечами. В пять часов она ушла, оставив Делоре ключи, которые обычно забирала с собой. Проводив ее, Делоре заперла двери изнутри. Наконец-то одна. Солнечный свет давно померк. Делоре включила лампы, удивившись, что так долго проблуждала во мраке, даже не замечая этого. Она села на край стола и задумалась, сжимая и разжимая пальцы (лак на ногтях облез; она совсем не следит за собой в последнее время). Фиолетовые глаза… проклятие… безумие… убийства. Глупости. Нечего думать об этом. Какое ей дело, где это произошло? Наверняка история вымышленная, как и все остальное в книге.
