Марк все это время лежал неподвижно. Он будто крепко спал. На лице застыла улыбка счастливого человека, погруженного в приятные сновидения.
Бригада медиков приехала быстро. Оперативность их действий обнадеживала. Однако «сон» Марка был слишком глубок, поэтому его отвезли в реанимационное отделение. Жанна и Аглая поехали с ними.
— Меня не было в приемной буквально полчаса. А когда я вернулась, Марк Евгеньевич уже лежал на полу. Рядом валялся пустой шприц. Я отдала его врачу, — рассказывала Аглая Жанне.
Жанна слушала ее рассказ словно сквозь плотную завесу. Смысл слов доходил с трудом.
— НЕТ! НЕТ! НЕТ! — этого не может быть. Это не должно случиться. Его спасут. Он должен жить. Господи, помоги ему! МАРК! — этот крик жил только в ее сердце. Уста были плотно сомкнуты, лицо напряжено. Вся она, словно натянутая тетива лука. Вся — сплошное ожидание. Застывший взгляд устремлен на дверь, за которой колдуют врачи.
Прошел час.
Дверь угрожающе скрипнула.
Человек в белом халате подошел к Жанне:
— Мне очень жаль. Слишком большая доза снотворного. Простите.
Может ли человек перенести столько горя и утрат?
Говорят, Господь дает человеку столько испытаний, сколько он может вынести.
Темнота поглотила ее сознание…
Черная мгла, окутавшая сознание Жанны, не отступала. Лишь изредка отблески остатков разума появлялись на ее лице. Тогда она искала глазами дорогих сердцу людей. И, не найдя их, снова погружалась в пучину беспросветной тьмы.
Жанну пришлось поместить в психиатрическую клинику. Ей необходимо было пройти полный курс лечения, чтобы стабилизировать психологическое состояние, вызванное очередным потрясением.
Мозг ее не вынес двойного удара. Смерть Марка и его предательство подкосили и без того слабый психологический статус Жанны.
Она неадекватно реагировала на посещения Марты. Поведение ее становилось не то чтобы буйным, но Жанна начинала истерить, путая действительность с образами, являющимися ей в кошмарных снах.
— Ну что, Марк еще не расстался со своей Черной бестией? — спрашивала она у бедной женщины, пытающейся облегчить ее страдания.
— Только знайте, погубит она его. Эта тварь околдовала его. Но он не виноват. Мой милый Марк. Он так беспомощен перед ее коварством. Ее надо убить! Убить немедленно!
Жанна начинала метаться, безумствовать, кричать. Приходилось успокаивать ее инъекциями. И Марта, вконец расстроенная и убитая горем, уходила, принимая твердое решение больше не навещать Жанну. Но она успела полюбить ее всей душой. К тому же, на всем белом свете у тетушки Марты не осталось ни одного близкого человека.
Смерть племянника подкосила ее здоровье. Марта стала как-то меньше ростом, забросила заботы о доме, полностью полагаясь на Людмилу. Ко всему прочему, ей было страшно оставаться в большом и совершенно пустом доме. Поэтому, оставив его на попечение верной Людмилы, она напросилась к Ларисе, тоже страдающей от одиночества. Безрадостную жизнь этих женщин скрашивало общение с Борисом Ивановичем — водителем Жанны.
Компания, равно как и особняк Жанны вместе с его обитателями держались только благодаря усердию и честности Буравского. Этот благородный человек взвалил на себя всю тяжесть проблем с чужим предприятием. И, надо отдать ему должное, оно процветало его стараниями.
Марина, потеряв надежду дождаться предложения от Вадима, поначалу расстраивалась и даже подозревала его в не совсем чистых намерениях по отношению к состоянию Жанны. Однако, будучи не в столь юном возрасте, когда штамп в паспорте является доказательством верности и любви, она смирилась. К тому же, печальный опыт замужества подруги оставил довольно-таки тяжелый след в ее душе. И она решила не торопить Вадима. Тем более, что отношения у них складывались прекрасным образом. Им было хорошо вместе. И этого было достаточно.
Марина часто бывала у Жанны. И всегда покидала ее с разбитым сердцем. Сознание несчастной подруги было неустойчивым, настроение менялось мгновенно. Все ее разговоры сводились к Марку, поддерживать беседу с ней было невыносимо.
— Маринка, а ведь ты так и не принесла обещанный букет.
— Жанночка, ты просто забыла. Тебе было не до букета.
— А Марк, он ведь такой милый, такой внимательный. Если бы не эта змея подколодная, я была бы совсем счастлива.
Марина не могла понять, в прошедшем или настоящем времени рассуждает подруга.
— Знаешь, ведь он ходит в подвал только из любопытства. Он изучает ее как психолог. И я совсем не ревную. Ха-ха-ха! Разве можно ревновать к этой твари. Он не любит ее, нет! Это чушь. Он любит только меня. А снотворное — это так, ерунда. Марк рассказал мне, что выпил снотворное, чтобы пережить те же ощущения, которые перенесла эта Мамба. Милый мальчик. Он признался мне, — Жанна перешла на шепот, — Мамба для него — подопытный экземпляр. Понимаешь? Только она очень обидчивая и не должна знать об этом. Ты ведь никому не расскажешь?
— Нет, конечно, — по всему телу Марины побежали мурашки.
— А теперь уходи. А то мы своей болтовней разбудим его. Уходи, я сказала. Убирайся, — уже кричала она, и слезы катились градом по ее щекам.
