– А в чем дело? Не рад видеть? – улыбнулась Коваль, снимая пальто, под которым была белая блузка из прозрачной, как стекло, органзы, надетая на голое тело.
Малыш отвел глаза, пытаясь сохранить самообладание:
– Если ты приехала обсуждать мой отказ от сотрудничества, то не трудись, не выйдет у тебя ничего.
– Что, все настолько серьезно?
– Да. Вы влезли на чужую территорию, а мне не надо проблем с Лихачевым, – отрезал он, стараясь не смотреть на нее.
Лихачев, проще говоря – Сеня Лодочник, недавно вышедший после очередной отсидки авторитет, владел контрольным пакетом акций пароходства и регулярно конфликтовал с Мастифом из-за территории на набережной. Но про участок, где строился комплекс, разговора вроде не было, во всяком случае, Марина не знала об этом ничего.
– Подожди, я не понимаю – при чем здесь Сеня, когда это наша территория?
– Сеня очень доходчиво объяснил мне вчера, насколько я был не прав, связавшись с вами. Потому что эта земля – его. Передай Мастифу, чтобы он никогда больше не смел подставлять меня. И сама тоже убирайся, я не хочу тебя видеть.
– Ты уверен в этом? – бархатным голосом поинтересовалась Коваль, подходя вплотную и касаясь грудью его плеча.
Малыш тяжело задышал, но предпринял еще одну попытку справиться с охватившим его желанием:
– Уйди отсюда, женщина!
– Не могу! – притворно вздохнула та. – В приемной мои мальчики трахают твою Оксану, мешать не хочу, пусть развлекаются!
– Я убью тебя! – зарычал он, хватая ее и заваливая на стол, одновременно пытаясь сдернуть брюки. – Я убью тебя, чертова стерва, слышишь?
– Если не прекратишь орать, то не только я услышу.
Опустив вниз руку, Марина расстегнула «молнию» его брюк, прошептав на ухо:
– Ну, здравствуй, любимый…
Малыш остервенело рванул ее стринги и ворвался с такой яростью, что она вскрикнула.
– Молчи, – он зажал ей рот рукой. – Молчи, слышишь? Опять меня поймала…
– Так выброси меня из кабинета! – посоветовала Марина с улыбкой, проведя рукой по его седеющим волосам.
– Не могу…
Все завершилось диким оргазмом, после чего великий и ужасный Малыш без сил растянулся на столе в собственном кабинете. Марина, в одной прозрачной блузке, взяла сигарету и села на широкий подоконник, задрав на него одну ногу.
– О, не сиди так! – протянул Малыш.
– А то – что? – невозмутимо поинтересовалась она, делая очередную затяжку.
– А вот что! – он спрыгнул со стола, подошел к ней, задрал и вторую ногу на подоконник, а сам погрузился лицом между ними. Коваль вся напряглась, чувствуя, что вот-вот… и, как обычно, она заорет при этом в голос.
– Егор… – застонала она, – прекрати…
– Нет уж, терпи, любимая, раз сама приехала.
Это было просто невообразимо… Когда безобразие закончилось, Малыш поцеловал ее в губы и спросил:
– Получила, что хотела?
– Не совсем. Так что там с проектом?
– А ничего! – отрезал он.
– То есть?
– Я же четко и ясно объяснил тебе, что война с Сеней не входит в мои планы.
– Егор, я действительно не понимаю…
– Охренеть, Коваль, ну ты и актриса! – засмеялся он. – Как ты-то могла этого не знать? Ведь ты ведешь все дела по проекту, ты – правая рука Мастифа! Не знала она!
– Я клянусь тебе, что даже речи никогда не заходило о том, чтобы влезть на территорию Сени!
– Конечно, это ему с бодуна померещилось! – усмехнулся Малыш. – И с этого же бодуна он пообещал, что мой офис, если что, взлетит на воздух.
– Так, разберемся! – пообещала разъяренная неудачей Коваль, хватая пальто и открывая дверь. – Ты еще поймешь, как во мне ошибся!
Она вылетела из кабинета, мальчики подорвались с дивана, а растрепанная секретарша пробормотала, утирая слезы:
– Всего доброго…
– И тебе не хворать, – ухмыльнулся Касьян.
– Что, уроды, развлеклись? – беззлобно спросила Марина уже в лифте. – В одной упряжке со мной сработали? Я, значит, с шефом, а вы с секретаршей? Бригада сексуального террора?
Телохранители оглушительно заржали:
– Скажете тоже, Марина Викторовна! – утирая выступившие от хохота слезы, выдохнул Волк.
– Домой? – спросил Саня, выезжая с парковки.
– Нет, к Мастифу.
На пороге мастифовского кабинета Марина неожиданно столкнулась с Корейцем, злобно зыркнувшим в ее сторону и нахально преградившим вход.
– Отвали! – оттолкнув его, она ворвалась внутрь и с порога заорала:
– Ты что, спятил? Ты за кого меня держишь, за лохушку с куриными мозгами? Что еще за хрень с этим участком?
– Не ори! – приказал Мастиф, морщась. – Что случилось?
Старик не любил громких звуков, сам разговаривал исключительно вполголоса, считая, что к нему обязаны прислушиваться. Сейчас ему тоже не понравилась выходка Марины, он убрал в папку какие-то бумаги, аккуратно закрыл ее и, сложив на гладкой поверхности стола морщинистые руки в пигментных пятнах, повторил свой вопрос.
– Не прикидывайся идиотом! – снова заорала Коваль, и, схватив со стола пепельницу, грохнула ее об пол.
– Полегчало? – насмешливо спросил Мастиф, глядя на разлетевшиеся по полу осколки. – Что, Малыш плохо отодрал, не понравилось?
– Пошел ты!
