– Видимо, эпидемия забрала всю семью. Это кладбище возникло как холерное, – поделилась своими познаниями Ритка. – Я когда-то писала статью про заброшенные кладбища Москвы. В конце XIX века город постигло настоящее бедствие, хоронить умерших стало негде, и здесь отвели место. Тогда это было далеко от городской черты. Так что могилы появились здесь намного раньше церкви, что считалось дурным знаком. Поэтому с этим кладбищем связано несколько зловещих легенд. Тела больных закапывали сначала в известь, потом в землю, чтобы накрепко замуровать инфекцию. Однако один богатый купец наотрез отказался цементировать умершего сына, подкупил кого нужно и выстроил для него склеп-часовню. Правда, навещал захоронение только сам и только два раза в год – в день рождения и день смерти юноши, никого из семьи и близко не подпускал. И что же. Купец на здоровье не жаловался, пережил свою жену, дождался внуков, женился вновь на молоденькой. Но однажды его ждал удар. Новая супруга неожиданно заболела и скончалась. И что самое странное, случилось это практически одновременно со смертью управляющего купца. И симптомы одни и те же, похожие на смертельный недуг сына. Дважды вдовец устраивал разбирательство и выяснил, что женушка и управляющий использовали склеп как место для тайных свиданий. Они не ведали об инфекции, но знали, что туда никто не ходит. И мертвец их покарал.
– Что-то в последнее время мне везет на истории супружеских измен, – заметила я, разглядывая очередное старое надгробие.
Ангел с отбитыми крыльями. Даже у небесного воинства опускаются руки при виде того, что творится на земле…
– Наверное, все супруги хоть раз да изменяют друг другу хотя бы в мыслях, – пожала плечами Рита. – Однако кладбище – это целый город, так что, если достаточно долго побродить по его улицам, можно найти и примеры преданности и любви. Помню, здесь отыскали и восстановили памятник известному мастеру-ювелиру. Кажется, на соседней аллее.
Мы куда-то свернули и через несколько шагов оказались на вполне ухоженном участке. Расчищенном, обнесенном новой оградой, и памятник явно отреставрирован. Мы подошли поближе и смогли прочитать надпись на мраморе:
И чуть ниже эпитафия от имени безутешной вдовы:
– Да, умели раньше выражать свои чувства, – вздохнула я. – Не Пушкин, конечно, но от души. И очень трогательно. А в наше время одна рифмованная пошлость. Помнишь, нас с тобой пригласили на свадьбу к Пашке? Гости подвыпили, достали свои открытки и стали зачитывать поздравительные нетленки. Четверо отличись одинаковыми текстами: «Будьте здоровы, живите богато, насколько позволит вам ваша зарплата…»
– Какая зарплата, такие и стихи, – хмыкнула Рита.
– Господи, что это? – воскликнула я, останавливаясь у соседнего надгробия.
На обелиске одновременно был выбит православный крест, а сверху красовалась красная звезда, как на советском флаге.
– Ничего удивительного. Это двойная могила, – объяснила Марго. – После революции босяки не только заняли дома и дворцы знати, но и их могилы. Погибших большевиков со всеми почестями хоронили на городских кладбищах. В военное время памятники делать было некогда, так что копали яму под первым приглянувшимся обелиском, на нем делали новую надпись, украшали новыми символами.
– Ничего святого у людей! – возмутилась я. – Поэтому-то их революция и привела к тому, к чему привела. И это не мозаичные полы и мраморные ступени.
– Да ладно, многоразовые памятники – не у нас это придумали, – возразила Ритка. – Еще в Древнем Риме делали статуи со сменными головами. Умер один правитель – тут же навинтили башку другого. Чтобы не тратиться на целую статую. Правители ведь так быстро меняются…
Но тут я вспомнила, что мы явились сюда не для историко-политического экскурса, а чтобы понять намерения Артема. Никаких свежих могил мы не обнаружили. Однако это был беглый взгляд. Чтобы все здесь изучить внимательно, нужно вызывать на подмогу ораву людей. А каких?
– Не могу даже предположить, что твой подозреваемый делал здесь ночью, – сказала Рита. – Цветмет с оградок украли еще до него, остались только тяжелые кованые решетки и мраморные плиты, которые нужно краном грузить. Ты говоришь, что Тимофеев – успешный и обеспеченный, а кладбищенские воры, как правило, бомжи.
– А вдруг сатанинский обряд? – пришло мне в голову, пока мы топтались у очередного старинного саркофага из камня. – Заброшенное кладбище ночью – лучшее место для всякой жути. Вдруг он принес свою жену в жертву Князю Тьмы? И тот подарил ему бессмертие. Вот он и воскрес прямо на моих глазах…
