До автовокзала в Туле мы добрались без происшествий. И стали ждать автобус на Москву. Но внезапно нас оглушил звук сирены. Ко входу подкатила машина «Скорой помощи». Из нее вышел мужчина в белом халате, с чемоданчиком и быстрым шагом прошел мимо нас.
– Господи, что еще стряслось? – напряглась Марго.
Неподалеку прогуливалась женщина, ее слегка квадратная фигура была втиснута в милицейскую форму. Видимо, дама несла службу по охране общественного спокойствия. Мы рискнули обратиться к ней насчет бело-красной машины.
– С кем-то беда? – спросила Ритка.
– Все в порядке, не волнуйтесь. У нас такая беда два раза в месяц происходит, – успокоила нас страж порядка. – Здешний бухгалтер, милейшая, кстати, старушка, просто больная делается после каждого аванса и зарплаты. Ей тяжело расставаться с деньгами. Нет, вы не подумайте, она прекрасно знает, что это не ее деньги, у нее ни разу не было недостачи. Но сам процесс передачи купюр в чужие руки для нее такое мучение, что на следующий день с ней случается сердечный приступ.
– То есть недавно здесь был день получки, – поняла я.
– Так и есть. К счастью, приступ проходит быстро и без серьезных последствий.
Мы вернулись на остановку. То же самое сделала влюбленная парочка. Причем парень держал девицу всей пятерней пониже спины. Я не ханжа, но выглядело это не очень эстетично.
– Интересно, он держит ее за задницу потому, что руки коротки и до талии не достают. Или таким образом он утверждает свое право собственности? – спросила я подругу.
Она не сразу поняла, о чем это я. Но когда взглянула в указанном мною направлении, усмехнулась:
– Да, видимо, таким образом он метит территорию. Мол, я ей не брат и не сват. Я ее все!
– Однажды в Риме я видела подобное, – вот прелесть моей работы при МИДе, так невзначай бросить «Однажды в Риме». – Правда, в том случае девица ни в чем не уступила парню. Ее рука тоже свободно чувствовала себя на его ягодицах. Вот оно, равноправие, у нас же патриархат.
– Боюсь, лучше быть девицей, которую держат за задницу, чем дамой, лишь рассуждающей об этом, – вздохнула Марго о своем, о женском.
Не знаю, до чего бы мы договорились, но нашу дискуссию «О положении конечностей на филейных частях как отражении индивидуальных комплексов и национального самосознания» прервало появление микроавтобуса, который повез нас домой.
Перед самой Москвой мы застряли в пробке. Шесть рядов машин двигались по дороге со скоростью улитки, которая не торопится попасть на тарелку французу. А вот Ритка волновалась, что не успеет приехать раньше своих дачников. Я же коротала время, читая и перечитывая письма Арциловича. Как там охарактеризовала их Татьяна? «Живой журнал» его переживаний, воспоминаний, размышлений и надежд.
«
Мы оказались в нашем дворе практически одновременно с родителями Маргариты, которые на своих «Жигулях» доставили особо ценный груз – внучат. Мама детей узнала не сразу. Они перепачкались сажей, и в волосах у них застряли опилки. Зато Глебка и Рита-маленькая с восторгом рассказывали, как помогали дедушке топить камин. Одним словом, выходные удались.
Попрощавшись с Риткиным семейством, я подошла к своему подъезду и попала на сход соседей. Они сгрудились вокруг лавочки и что-то горячо обсуждали. Неужели стали известны подробности исчезновения Ларисы? Или опять подняли плату за горячую воду?
Оказалось, народ утешает рыдающую Любу с третьего этажа. Рядом в коляске спокойно посапывал ее недавно родившийся сын, а мама ревела в три ручья.
– Что случилось? – спросила я.
– Я отдала. Я все отдала, – всхлипывала молодая мать.
– Что отдала? – не поняла я. – Кому отдала?
– Вдове этой черной. Будь она проклята! Она меня так заговорила, что я ей все отдала. Три цепочки, Митя из Турции привез. Сережки с топазами и браслеты – из Египта. Пять перстней, даже наши обручальные кольца. Меня Митя убьет…
Митя – это муж Любы. По профессии – летчик гражданской авиации. За границу летает. К насилию вроде бы не склонен. Пилотов ведь перед рейсом проверяют. И физическое состояние должно быть в норме, и психологическая устойчивость.
