Я даже знаю кто. Петровская не побоялась испачкать свой дизайнерский костюм и испортить креативный маникюр… Да, сон почти вещий. Нам с Юрой пришлось добираться вплавь.
– Все хорошо, мама!
– Ты всегда так говоришь. Но ведь и трения у вас бывают? Ты характер свой лишний раз не показывай, уступи. Юра – парень хороший. Красив, как Вронский, но надежен, как Левин.
Да уж, бывших учителей русского языка и литературы, видимо, не бывает. Мама давно на пенсии, но не забывает преподать мне урок.
– У нас все хорошо, честно…
– И когда вы нас с отцом порадуете? Столько лет встречаетесь, а свадьбы все нет.
– Мама, главное – чувства, а не штампы, – начала было я, но вдруг замолчала.
Что она сейчас сказала?! Практически то же, что и Черная вдова тогда на корабле.
«Отдай рубины. Проклятие на тебе. Поэтому ты замуж никак не выходишь. Столько лет встречаетесь, а свадьбы все нет. И не будет. Пока не отдашь рубины, не снимешь проклятие!»
Сколько лет встречаетесь, а свадьбы все нет?! Моя мама пишет тексты для мошенницы? Или аферистка повторяет за моей мамой?
– Слушай, мамусь, а с кем ты это обсуждала? – осторожно спросила я.
– Что? – не поняла она.
– Ну вот, что свадьбы все нет. Ты ведь с кем-то делилась переживаниями на эту злободневную тему.
– Нет. С чего ты взяла? – ответила мама, но глаза опустила.
– Скажи честно, наверное, с тетей Клавой обсуждала, с соседками? Почему не поговорить о том, что волнует?
– Ни с кем я тебя не обсуждала.
– А если подумать?
– Ну с тетей Катей как-то разговор зашел.
– С мамой Артема?
– Да.
– И что? – Я даже дыхание затаила.
– Она мне посоветовала к старухе-процентщице сходить.
– К кому?
– Ну это я ее так прозвала. Навеяло как-то. Вообще-то, ее Аполлинарией называют. Старая бабушка, потомственная гадалка. Порчу снимает, венец безбрачия.
– Мама, ну ты же интеллигентная женщина, с высшим образованием, всего Белинского читала. И веришь во всю эту чушь?
– Да я просто так сходила, на пробу. Хуже-то не станет.
Это как посмотреть…
Вот оно! Вот что могло объединять всех жертв Черной вдовы!
Шашлыки только начали перевариваться, а я уже названивала в дверь квартиры соседки Любы. Столь поспешное возвращение со свежего воздуха в загазованное пространство родителям и Юре я объяснила нежеланием угодить в пробки, которым ни один штопор не поможет. Слишком много дачников вечером в воскресенье захотят попасть в столицу…
Люба открыла с хныкающим ребенком на руках. Муж улетел, но обещал вернуться. Короче, мы могли немного поболтать, пока малыш снова не выплюнул соску.
– Люба, ты когда-нибудь ходила к гадалке? – с порога огорошила я ее вопросом.
– К гадалке? Нет.
– А мама твоя ходила?
– Мама? Не знаю, но меня агитировала. Говорит, есть одна бабушка в нашем районе. Смотрит на воду, а видит будущее. И советы дает. Но я в это все не слишком верила. Пока с этой женщиной в черном не повстречалась. А ее увидела, и куда-то сомнения делись. Она смотрела так, будто все про меня знает.
– Конечно, знает. Ей, наверное, мама твоя рассказала. Тебя не сагитировала, а сама пошла, поделилась проблемами, попросила совет. А гадалка с кем-нибудь еще поделилась. Ты позвони маме, поинтересуйся, как бабушку ту зовут.
Оказалось, Аполлинария. Задачка сошлась с ответом!
Что ж, кажется, мне срочно нужно пообщаться с потусторонними силами. И с их рупором на этой грешной земле. Нужно же наконец выяснить, почему меня Юра замуж не берет…
Гадалка Аполлинария жила и вела прием в своей квартире в панельной девятиэтажке в трех кварталах от моего дома. Я добралась туда пешком за двадцать минут, позвонила в дверь.
