— Престон, сколько лет мы с тобой уже друзья? Мне нужно, чтобы ты был предельно честен сейчас. Кто такая Ребекка Андерсон, и откуда ты ее знаешь?
— Она та, о ком я забочусь. Фрэнк, она правда мертва? Почему мне никто ничего не рассказывает?
— Да, Престон, она мертва. Я видел доказательства, и все выглядит паршиво. Ее зарезали и изнасиловали.
— Нет… не может быть… — Я трясу головой, мне не верится, что такое могло с ней произойти. — Что же случилось?
— Престон, на месте преступления найдены твои отпечатки пальцев, и капли засохшей крови. Тебе нужно будет сдать тест ДНК, чтобы они сравнили сперму, найденную в квартире жертвы.
Я встал и начал стучать по столу.
— Фрэнк, ты должен поверить мне. Я НЕ ДЕЛАЛ этого. Меня подставили. Поверь мне.
— Слушай, я хочу верить тебе, но, как я уже сказал, все выглядит паршиво. Кому понадобилось подставлять тебя? У тебя есть враги, о которых я не знаю?
Я опускаю взгляд и не могу представить, кто бы это мог быть.
— Блядь, Фрэнк, не знаю. Но клянусь тебе, что я этого не совершал.
— Ладно, давай начнем с того, где ты был в четверг ночью примерно в полночь?
— Э, я не могу тебе сказать, — отвечаю я и опять смотрю в пол.
Фрэнк откидывается в кресле.
— Так не пойдет. Престон, тебе придется все рассказать. Если ты хочешь выбраться из этого дерьма, черт, если ты хочешь, чтобы я поверил тебе, ты должен рассказать мне, где ты был.
Я трясу головой:
— Блядь! Но это строго между нами.
— Хорошо. Так как ты мой друг, у тебя есть привилегии, и ты, в конце концов, мой старинный друг.
И я рассказываю ему все. О своем клубе, что там система без имен, без лиц. Что Бекка была моим лучшим помощником. И что я остался в ночь убийства в этом клубе до утра пятницы.
— Черт побери, Престон. Во-первых, почему я ни о чем не знаю, — пытается он пошутить, но понимает, что сейчас не время, — ну а серьезно, если у тебя есть алиби, то все не так уж и паршиво. Но нам все равно нужно выяснить, откуда там взялись твои отпечатки, это хотя бы наложит тень на их доказательства. И кто же будет свидетельствовать, что в ту ночь ты был в клубе?
Я мотаю головой:
— Ты не слышал меня? Это секретный клуб. Я не могу никого привести, и при этом не раскрыть карты. Кроме того, никаких имен и никаких личных данных, помнишь?
— Ну и насколько ты готов рисковать своей свободой ради этого? Возможно, у тебя и нет выбора, мой друг. Очевидно же, что в этом клубе есть тот, кто может гарантировать твое алиби.
— Дерьмо! — мотаю я вновь головой. — Есть один человек. Но она не знает, кто я. Мне придется рассказать ей, кто я такой. Но, черт, это не так легко сделать, как кажется. Возможно, она не захочет раскрывать свою личность, и неизвестно, что сейчас творится в ее голове. Она лучшая подруга Бекки. Была.
— Ладно, кто эта женщина?
— Ее зовут Камии, она, как и ты, адвокат… — говорю я и закрываю лицо ладонями, — Адвокат по уголовным делам.
— Это даже лучше. У меня сфера по бизнес-делам, и нам понадобится адвокат по защите. Погоди-ка. Ты знаешь, кто она, а она — нет?
— Да, не знает. Я же владелец клуба и все заявления в итоге проходят через меня. Давай сначала разберемся с этим, прежде чем вмешивать ее в это дело. Должен быть выход, чтобы не впутывать ее.
Фрэнк рассказывает мне обо всех доказательствах, и я полностью сбит с толку. Все указывает на меня. Откуда там, черт побери, взялись мои отпечатки пальцев и засохшая кровь? У них имеются следы таких же ботинок, как у меня. В моей квартире был обыск, и нашли, по-видимому, эти же ботинки с засохшей кровью на них и на подошве, но что-то не так.
Меня подставили, но я не имею никакого представления, кто бы это мог быть.
Мой мозг, наверно, уже весь выкипел, пока я предполагал, кому перешел дорогу. Как преступник достал мои отпечатки? А ботинки?
Но больше всего мне больно от того, что я потерял самого близкого друга, и мне нужна помощь Камии, чтобы с меня сняли все обвинения.
Я не разговаривал с ней с пятницы, когда она ушла из клуба. Камии точно знает, что я невиновен, и только благодаря этому я еще не сошел с ума. Я обнимал ее всю ночь, а утром мы занялись любовью. Я знаю, она поверит мне. Но вот поддержит ли она меня — это уже другой вопрос. Если она решит помочь мне, то ей придется раскрыть свою причастность к этому клубу. Захочет ли она это сделать? Пожертвовать собой ради меня? Вот этого я уже не знаю.
После разработки плана я в итоге пошел домой. Единственное, что я сейчас могу делать — ждать, и это самая дерьмовая вещь на всем белом свете.
В доме я огляделся вокруг и почувствовал, что что-то не так. Перед арестом я побыл в своей квартире совсем недолго. И вот я дома.
Могу сказать с точностью, что мою квартиру обыскивали. И добавлю, что совсем не аккуратно. Даже ступить негде. Но все равно это не то. Этот запах, воздух, чувство, которое я не в состоянии описать. Кажется, что все это мне знакомо, и в то же время все чуждо. Моя голова начинает кружиться, когда я захожу вглубь квартиры и включаю везде свет, чтобы охватить все масштабы погрома.
