Смяв письмо, я выбрасываю его из окна Северной башни.
Тётушка стоит на своём… но я тоже упряма. Значит, всё останется по-прежнему.
Однажды вечером возле главной университетской столовой я вижу Лукаса с Фэллон Бэйн. Её военный эскорт держится чуть поодаль. От неожиданно сильного укола ревности я чуть не роняю корзину с корнеплодами, которую тащу на кухню из амбара.
Какой смысл ревновать? Лукас мне не принадлежит. Я сама отказалась от обручения.
Фэллон окидывает меня презрительным взглядом. Я, конечно, не в лучшем виде: причёска растрёпана, руки перемазаны зелёным соком эльфийских растений чуть не до локтей. По-хозяйски положив ладонь на плечо Лукаса, Фэллон триумфально сияет.
Возможно, он передумал, и несовпадение магических сил кажется ему теперь загадочным и волнующим. В последний раз мы виделись с Лукасом две недели назад, и в тот вечер, напуганная его огненной магией и страстью, я поклялась держаться от него подальше.
Лукас оборачивается и смотрит мне прямо в глаза.
От этого взгляда у меня внутри всё сжимается, я вспоминаю наш поцелуй и всепоглощающую силу его волшебства. Мне нельзя смотреть на него, нельзя, чтобы он заметил в моих глазах боль и обиду.
Спустя несколько дней на каменной скамье в Северной башне меня дожидается свиток – ноты скрипичной пьесы. Это автограф, пьеса, написанная от руки, внизу – подпись с росчерком. Лукас знает, как я восхищаюсь этой музыкой и этим композитором, и, осторожно держа в пропахших целебными травами руках ноты, я остро сожалею о несбыточном.
Мы с Лукасом подходим друг другу. Огонь к огню. Тесно сплетённые ветви.
Совсем недавно тётя Вивиан напомнила, как сильно изменится моя жизнь, стоит только мне сказать «да» и обручиться с Лукасом.
Но тёмное пламя его магии… обжигает слишком сильно.
Листая ноты, я уныло качаю головой.
Ничего не получится. Рейф совершенно прав. Лукас Грей не для меня. Возможно, у нас много общего, но он слишком силён для меня, слишком непредсказуем, слишком искушён в жизни.
Они с Фэллон Бэйн – прекрасная пара.
– Икариты по природе своей таковы, что способны нести в этот мир лишь зло и несчастья, – ласково утешает меня пастырь Симитри, когда я вытираю слёзы, задержавшись после очередной лекции по истории, что случается довольно часто.
Мне нравятся уроки пастыря Симитри. В отличие от мага Лорель (она справедлива, но на редкость строга), пастырь Симитри всегда переполнен радостным волнением, которым он щедро делится со студентами на лекциях по истории и ботанике.
Он не только терпеливый и восторженный учитель. Для меня пастырь Симитри ещё и друг, которому можно довериться. Так добр ко мне был только дядя Эдвин.
Шмыгая носом, я смотрю через плечо профессора на огромное полотно на стене зала, в котором мы слушаем лекции по истории. На картине изображены два солдата-гарднерийца с волшебными палочками в руках напротив четырёх икаритов с чёрными развевающимися крыльями. Гарднерийцы противостоят превосходящим силам противника. Совсем как я.
Ещё раз всхлипнув, я устало киваю. Я совершенно измучена, чувствую себя тяжёлым якорем в морских глубинах.
