– Я ничуть не удивлена, – одобрительно кивает Экко. – Тебя повысили как раз вовремя. Нам нужна Чёрная Ведьма. Ты – наша надежда. Кто-то должен положить конец этому ужасному Сопротивлению, пока с ним ещё можно совладать.
Положить конец Сопротивлению? Пока с ним можно совладать? А я-то считала Сопротивление слабым и незаметным.
– На прошлой неделе они напали на базу Шестого дивизиона, – продолжает Экко. – Переоделись в наших солдат!
– Разберёмся и с Сопротивлением наших маленьких дикарей, – презрительно посмеивается Фэллон. – Поджарим парочку кельтских деревушек – и все варвары разбегутся.
Сердце у меня бьётся где-то высоко, в горле, не давая вздохнуть.
Ещё немного покрутившись в новой накидке, Фэллон обессиленно падает на кровать Пейдж.
– Он сегодня уехал, – капризно сообщает она.
– Ох, как я тебе сочувствую! Это так тяжело… – отвечает Пейдж.
– Вы скоро обручитесь, – утешает её Экко. – И ты позабудешь об Эллорен Гарднер. Я же говорила тебе: всё это глупые сплетни.
– Да, ты чуть было не стала её лучшей подругой. – Фэллон обвиняюще смотрит на Экко.
– Ну, это было до того, как выяснилось, что Эллорен дружит с полукровками.
От вспыхнувшей при этих словах ярости у меня темнеет в глазах и даже отступает страх.
Взмахнув волшебной палочкой, Фэллон посылает в воздух цепочку ледяных кристаллов.
– Я бы заморозила кровь в её жилах, если бы мне это сошло с рук.
Я только сильнее вжимаюсь в стену.
– Фэллон! – стыдит её Экко. – Не шути так. Эллорен – гарднерийка!
– А несёт от неё как от икарита, – фыркает Фэллон.
Диана всхрапывает во сне и сбрасывает одеяло.
– Какая она… омерзительная! И наглая! – в ужасе восклицает Экко.
– А как она трясёт своими белыми волосами! – вставляет Пейдж. Боится, что о ней забудут? Не заметят рвения?
Фэллон берёт с письменного стола ножницы и усмехается Экко:
– А не пора ли нам преподать этой дикарке хороший урок?
Пейдж беспокойно впивается зубами в нижнюю губу:
– Ой… а может, не надо?
Оскалив зубы и ступая неслышно, как дикая кошка, Фэллон выскальзывает из накидки и крадётся к Диане. Когда она опускается возле кровати на одно колено и, подхватив густую прядь, подносит к ней острые ножницы, у меня перехватывает дыхание.
Диана молниеносно спрыгивает с кровати и сбивает Фэллон на пол. Пейдж в ужасе вскрикивает, а мы с Тьерни, хоть и находясь в разных комнатах, совершенно одинаково вжимаемся в стену.
Не знаю, как это произошло, но в следующее мгновение Фэллон уже лежит на полу лицом вниз, а Диана сидит на ней, заломив нападавшей за спину руки. Ликанка отбрасывает ножницы, и они с глухим стуком пришпиливают к стене новую форму Фэллон.
– Ты посмела напасть на дочь вожака стаи? – рычит Диана. – Дура! Думала, я не почувствую? Даже во сне?
Диана подносит правую руку к лицу Фэллон, и на наших глазах ладонь ликанки превращается в когтистую лапу, покрытую густой шерстью.
– Ещё раз на меня бросишься – и я тебя помечу! Чтобы ты навсегда меня запомнила. Никогда не трогай дочь вожака стаи! – рявкает Диана, и когтистая лапа снова становится обычной девичьей рукой. Выхватив из ножен Фэллон волшебную палочку, Диана ломает её пополам и выбрасывает обломки. – Твоя магия палочек – просто глупость!
Напоследок Диана ещё раз выворачивает Фэллон руки и отпрыгивает в сторону. Фэллон, вскрикнув от боли, поднимается – её лицо побагровело, глаза пылают яростью. Морщась от боли, она растирает запястья.
– Ты ещё у меня получишь! – шипит Фэллон Диане и выбегает из комнаты вместе с Экко и Пейдж.
Диана перебрасывает гриву светлых волос на грудь и гордо шагает к кровати. Скривившись при виде одеяла, она сбрасывает его на пол, плюхается на кровать и отворачивается к стене.
Тьерни поворачивается к моему укрытию и хрипло произносит:
– Она ушла.
– Конечно ушла, – бормочет Диана, уткнувшись в подушку. – Без своей палочки она ничего не может. Выходи, Эллорен Гарднер.
Удивительно! Диана действительно достойна восхищения.
– Эллорен, нам пора. – Я вхожу в комнату, и Тьерни подталкивает ко мне ящик с колбами, показывая на дверь.
Нетвёрдо ступая на подкашивающихся ногах, я беру ящик и иду следом за Тьерни.
– Кто такой Леандр? – спрашиваю я, когда мы возвращаемся в пустынную аптекарскую лабораторию.
Тьерни на удивление неловко наполняет колбы готовым тёплым сиропом, то и дело проливая густую жидкость на стол.
Уже совсем поздно, в высокие окна ничего не видно, снаружи лишь непроглядная тьма.
– Никто, – запальчиво отвечает она, глядя в сторону, но потом находит в себе силы продолжить. – Он работает у моего отца, – поясняет она. Губы Тьерни дрожат, плечи поникли. – Он мне… никто. – Уголки её рта опускаются, и она тихо плачет, всхлипывая и низко наклонив голову. – Он никто! Мне всё равно. Мне безразлично, что с ним будет… – Она закрывает лицо руками, пытаясь вытереть слёзы, и её слова доносятся неразборчиво. – Зачем они это сделали? – стонет она. – Почему нужно было делать меня такой уродливой?
Внезапно из нескольких открытых сосудов в лаборатории вырывается вода, несётся по воздуху к Тьерни и окружает её, как огромный водоворот.
