Это был актерский учебник. По Станиславскому что-то там… Я успела прочесть только три строчки.
«Представьте себе следующие предметы и существа:
– белый медведь;
– чайная роза…»
Там дальше еще много чего было. Но я так потряслась. Ведь действительно, подумала я, где-то есть белый медведь, он ходит по снегу, следы оставляет, ловит рыбу, а где-то есть чайная роза, она цветет, пахнет не холодильником, а розой, может на кусте, может в вазе.
А я еду тут под землей.
А в субботу мы с коллективом ездили в лес.
Такой настоящий.
Сидели на берегу.
Вокруг стояли тишина, и ели, и березы, и осины, а напротив на острове – густо-густо высокие, идеально ровные сосны, деликатно пела какая-то птичка, медленно текла река.
И вдруг кто-то спрашивает: «Так как ваш журнал называется?»
Главред помолчала и говорит: «Коммерческий директор».
И это так странно прозвучало в этом месте.
Вообще немыслимо было, что где-то есть какая-то коммерция, какие-то директора…
Мы переглянулись и больше не стали говорить о работе.
Надеюсь, что когда я буду… ну там, скажем, на небе…
там где-нибудь рядом будет река и хоть одна сосна и хоть одна птица…
и представляю, если мне там кто-нибудь напомнит, как я беспокоилась о простокваше и функционале iPad…
Как это будет…
странно…
И хорошо бы, чтоб было с кем переглянуться.
В Махачкале моего детства был один плавательный бассейн при холодильном комбинате, и называлось это «на холодильнике». И было далеко. Ассоциация с холодильником мешала мне полюбить это место. Плавала я летом в Каспийском море. Каспий – он такой не гламурный, суровый такой (берега песчаные зато), непрозрачный, благородного темно-болотного оттенка. Не похоже на курорт. Но в случае чего я доезжала до пляжа – на маршрутке или на машине, если подальше – плыла до горизонта и возвращалась как новая.
Зимой такой фокус негде было выкинуть, а очень хотелось. Мне все время казалось – вот могла бы я в случае чего бултых! – и поплыть – сам черт мне был бы не брат. Что бы это ни значило. Я годами, десятилетиями мечтала о бассейне с прозрачной голубой водой. Чтоб прийти, раздеться и растворить в воде все впечатления, эмоции и мысли, превратиться в сплошную мышцу, а потом почувствовать приятную усталость и даже эйфорию…
Теперь он у меня есть. Уже больше полугода я хожу в роскошный голубоглазый светящийся бассейн. Там прекрасная сауна, хамам, джакузи и прочее. И все это через дорогу от дома. И работает до полуночи. Я своему счастью долго не могла поверить. А недавно, стоя под массажным водопадом, вдруг так пожалела нас всех, кто плавает в теплую пятницу вечером.
Я представила тех, кто этим майским вечером сидит на веранде ресторана. На столе льняная скатерть, бокалы с красным вином, их брызги превращаются на скатерти в багровые звездочки, шоколадные сигареты, теплый ветерок и вид на старую Москву. Или Рим.
И тех, кто ныряет сейчас на каком-нибудь острове в океан и видит маленьких ярких рыбок.
Или тех, кто в гамаке с косяком на берегу.
Или тех, кто макает кисточку в краску и ведет по шершавой бумаге такой смачный пастозный след. Синий.
И тех, кто сидит в зале венской оперы в красивом платье, а на сцене поют-заливаются лучшие в мире голоса. И музыка заполняет все пространство.
И тех, кто делает сейчас долму на своей даче на Истре.
И тех, кто спит под большим деревом в глубине двора или сада.
И тех, кто на вершине какой-нибудь высокой горы грызет травинку, и даже орлы летают под ним, а он видит их гнезда в скалах.
И тех, кто пишет роман или сценарий вдвоем или втроем. У них мозговой штурм, они орут друг на друга, потом что-то придумывают и понимают, что это то, что надо! И начинают подпрыгивать.
И тех, кто идет по Нью-Йорку со стаканчиком кофе в руке.
И тех, кто готовит пиццу босиком на летней кухне, а дети бегают во дворе и заглядывают и спрашивают, когда уже будет готово.
И тех, кто целуется на эскалаторе.
И тех, кто сидит в закрытом со всех сторон дворике, выложенном плиткой, а посередине фонтанчик журчит…
И тех, кто сейчас садится в самолет и знает, что в аэропорту встретит кто-то сильно любимый.
В общем, я поняла, что наплавалась. Это невыносимо скучно. Хорошо абонемент проплачен на год вперед. А то бы бросила.
Это ловушка какая-то. Кто-то спокойно эмигрирует в заморские страны, живет с другой стороны земли, где вокруг говорят не по-нашему, и ничего, обживается, выучивает новые маршруты, привыкает – даже думать, даже чувствовать по-новому. И его там прет, прет, прет! Ну бывает же так.
А у меня не получается. И уже понятно, что не получится никогда. Потому что в мой геном встроен навигатор с единственно верной геопозицией.
С детства Большая медведица висела над школой, выходишь из подъезда – налево.
Или вот голоса, треск, хор цикад летом обступал, стоял стеной, сопровождал в дороге и был настолько привычен, что не замечался.
Или вот муравьи – они, оказывается, всегда были перед глазами, за ними наблюдали часами, сидя на корточках, подкидывали им травинки, заставляли огибать препятствия, пытались вычислить, кто у них главный, а кто рабочий?
