– Не только. Я хорошо знаком с новейшими методиками подготовки бойцов спецподразделений всех наших союзников и поэтому могу судить о степени нашей готовности к такой войне.
– И какова же эта степень?
– Недостаточна.
– То есть?
– Мы не готовы к ТАКОЙ войне с русскими.
– Но ведь на учениях их и ваши, в том числе, солдаты, будучи выброшены в тыл противника, наносят ему громадный урон. В живой силе и технике. Как же понимать тогда ваши слова?
– Они воюют со своими же однополчанами. По принятым У НАС правилам. В этом случае их победа закономерна. Русские же не будут придерживаться никаких правил, и их действия невозможно заранее спрогнозировать. А значит, и предупредить. Да и кроме того, наши солдаты воюют хорошо сработанными группами, имеют современное вооружение и технику, качественную связь. Мы кормим их сбалансированными рационами питания и доставляем к месту боя вертолетами – прямо из казармы. Естественно, их результаты впечатляют. А вот попробуйте отобрать у солдата вооружение, технику, продовольствие, раздеть его и выбросить на мороз. Много он сумеет сделать?
– Ну, насколько мне известно, русские тоже так не поступают.
– Да, вы правы, они так не делают. Сейчас. Но они, в отличие от нас, МОГУТ так сделать. И это не будет для них катастрофой. Вот, скажите мне, молодой человек, когда, по-вашему, русские начали массированно забрасывать в наш тыл свой «спецназ»?
– Ну, первые, достоверно подтвержденные случаи, относятся к ноябрю 1941 года.
– И где же?
– Насколько мне известно – под Москвой.
– А специалистов-одиночек когда они стали к нам забрасывать в тыл?
– Мне такие факты неизвестны. Русские не применяют такой тактики. Скорее уж на такое способны китайцы, у них жизнь рядового бойца вообще не имеет ценности в глазах командования.
– Увы, вы не одиноки в своем заблуждении. А что вы скажете на то, что я лично видел такого специалиста, причем достаточно далеко от Москвы?
– В вашей биографии нет упоминания о таком факте.
– Там много чего нет, молодой человек. Шла война, не все полученные нами сведения можно было проверить. И не обо всем можно было говорить тогда. Да и сейчас…
– Так расскажите! Наверняка это будет интересно нашим читателям!
– Вы так полагаете?
– Но ведь все ваши интервью неизменно привлекают большой круг читателей?!
– Ну, ладно, слушайте. Это было еще в 1941 году, достаточно далеко от Москвы. В то время я служил в отдельном штурмовом батальоне, предназначенном для действий в ближнем тылу противника, при прорыве его оборонительных позиций. Намечалось наступление, и нас готовили к нему. Солдаты у нас подобрались умелые, с опытом действий в Норвегии и Югославии. Здоровые, крепкие парни, знавшие толк в своем ремесле. Я тогда был еще лейтенантом и командовал одной из штурмовых групп. Командовал нашим батальоном Карл Рейнеке, тогда еще подполковник.
– «Снежный лис Рейнеке»?
– Он самый, молодой человек, он самый. Так вот, однажды вечером нас вызвали в штаб, и Рейнеке сообщил, что две роты нашего батальона должны будут выдвинуться в район расположения наших танкоремонтных подразделений, чтобы зачистить окружающие леса от остатков разбитых частей противника. По имеющимся данным, там накануне произошла стычка этих «окруженцев» с солдатами ремонтно-восстановительного батальона. Это не входило в наши обязанности, но комендант обратился лично к Рейнеке, и тот согласился. Все равно других частей, способных быстро выполнить такую задачу, поблизости не было. Да заодно и солдаты размялись бы перед предстоящим наступлением. Эта задача тогда не казалась нам чем-то сложным и трудным – рядовое мероприятие, не более.
