– Не знаю, лейтенант. Не знаю. Но и это еще не все. Дайте мне карту. Смотрите, вот – танкоремонтная часть, вот – место гибели полковника. Проведите между ними прямую линию.
– Готово, господин оберст-лейтенант!
– Вот вам еще один документ – найдите это место на карте.
– Вот оно…
– Теперь вы понимаете?
Из документов вырисовывалась жутковатая картина. Некто убивает двух старших офицеров вермахта, забирает у одного из них заказной карабин с оптическим прицелом. Попутно уничтожает большую часть охраны. Потом, чуть в стороне от его предполагаемого маршрута, взрывается армейский склад боеприпасов. Потом – бойня в танкоремонтной части. И снова карабин Вейде.
– Теперь вы понимаете, лейтенант, почему гауптман Крашке отдал вам приказ на возвращение? Формально он прав: лес прочесан, вблизи части посторонних нет.
– Не совсем, господин оберст-лейтенант.
– Вы лично взялись бы совершить что-либо из происшедшего?
– Да, господин оберст-лейтенант!
– А сумели бы?
– Не знаю…
– А вот он – сумел! И ушел!
– Вы думаете – это был ОДИН человек?!
– Да, лейтенант, я так думаю. И не хочу подставлять ваши молодые головы под этот безжалостный топор. Неужто вы думаете, что если бы он хотел вас УБИТЬ, то вы сейчас сидели бы тут?
– Ну, это было бы ему нелегко.
– Он хотел вас остановить – не более. Отсюда и такое количество раненых, их надо нести на руках, и, стало быть, скорость движения большой не будет. Зачем-то он вас там удерживал – зачем?
– Не знаю, господин оберст-лейтенант…
– И я не знаю… К сожалению, я поздно получил все это, – он кивнул на документы. – Иначе бы… Хорошо, что я успел передать приказ гауптману. А то бы вы до сих пор были там. И один только Господь знает – сколько похоронных извещений мне пришлось бы еще сегодня написать. Какая бы у него ни была ценная голова, я не готов платить за нее ТАК дорого.
– Но ОН же уйдет!
– И пусть уйдет. У него своя задача и своя цель. И она – не здесь. Я бы не хотел, чтобы ваши пути еще раз пересеклись бы. Я – другое дело. Но Я был ТУТ. Я могу драться с ним на равных, а вот вы – еще нет. А ОН – уходит. Уходит скорее всего к своим. И слава богу! Я не хочу иметь в своем тылу этот ходячий кошмар. Заметьте – он шел тихо и никому не мешал до тех пор, пока его не пытались остановить. Как только кто-то ему начинал мешать – начиналась бойня. ПОКА вы не готовы воевать с таким противником. Учитесь, пока у вас есть такая возможность. Умереть вы еще успеете.
Вот так и произошла моя первая встреча с русским спецназом…
– Да, господин полковник, это действительно интересно. Но ведь наши солдаты в своих тренировках учитывают и эти особенности противника? Наверняка подобные случаи уже не раз рассматривались и изучались компетентными специалистами?
– И рассматривались, и изучались. Еще в вермахте. Поверьте, там тоже служили далеко не самые простые люди. Что бы ни говорили о них сейчас
– Тогда, господин полковник, я не совсем понимаю ваши опасения. Говоря медицинскими терминами, если известна причина болезни, то можно найти и лекарство от нее.
– Безусловно. Я могу в течение некоторого времени подготовить и обучить определенное количество специалистов высокого класса. По своему уровню боевой подготовки они будут равны любому солдату любого спецподразделения. А то и выше. Но это не самое главное.
– А что же тогда?
– Голова. Вот самое страшное оружие любого солдата. Кем бы он ни был обучен, и где бы он ни воевал. Все равно, каким оружием он при этом пользуется.
– А не могли бы вы подробнее пояснить это?
– Поверьте, по своим боевым качествам многие из нас уже тогда мало чем уступали этому русскому. А то и превосходили. И уж, безусловно, мы превосходили его по своим физическим данным. Я видел его лицо в бинокль – обыкновенный, уже не молодой мужчина. Он не отличался какими-то особенными пропорциями, не имел спортивной фигуры и тренированных мышц, как большинство наших солдат. Обычный человек, как и большинство окружающих. Но поставьте моего солдата и этого русского в одинаковые условия и посмотрите – что они будут делать.
– И что же?
