Установка сейсмодатчика заняла несколько минут. Теперь Марк снова сидел под Мишкиным в салоне дрона на спинке сиденья. Вой ветра становился все громче. Экраны бурлили от падающих капель, но продолжали показывать людям их же самих. Фронт дошел до места крушения дрона. Спутниковая связь на время пропала, но перед этим Храмов успел сообщить, что гроза по прогнозу, который, конечно же, тут не может быть точным, продлится от трех до десяти часов. Все старались сохранять спокойствие, хотя и понимали, что времени в обрез, ведь добраться до Саши с Марком можно лишь на другом дроне, который сейчас находится в расщелине и неизвестно когда вернется. Кислорода осталось менее чем на двое суток.
Дрон постоянно трясло из-за порывов ветра, а капли барабанили по его поверхности. Обтекая торосы, ветер издавал жуткий вой, меняющийся по тону от свиста до баса. Разные тональности накладывались друг на друга, и создавался музыкальный диссонанс, будто играл оркестр, инструменты которого были расстроены, а сами музыканты, словно зомби или големы, не понимали, что творят, и продолжали сводить с ума запертых с ними слушателей. Такой вой нельзя услышать нигде на Земле. Вдобавок к вою все вокруг скрежетало, шипело и стучало. Мишкин лежал на спине на спинке кресла, уперевшись согнутыми ногами в боковое стекло, и смотрел в черное небо. Вода ручьем стекала с дрона. Молчали. Не хотели обсуждать очевидное, а именно – свою смерть, вероятность которой выше, чем вероятность выжить, а говорить о чем-то другом в такой ситуации они не могли. Сквозь трещину в стекле в салон пытался забраться холод, но печка пока что успешно справлялась. Тепло уходило, а значит, печи приходилось постоянно работать. Это приведет к тому, что батарея на дроне сядет раньше, но насколько раньше – неизвестно.
У Мишкина начали затекать ноги, и он повернулся набок. Сквозь мутные стекла он заметил что-то неладное в изображении дрона на ближайшем торосе. Он поднес лицо к стеклу. Саше показалось, что в нарисованном на гранях дроне нет его самого – нет Мишкина! Он видит пустое кресло, а под креслом развалившегося Марка. Но самого себя он найти не может. Мишкин помахал рукой, и теперь стало точно понятно, что Мишкина на экранах больше не изображают! Страх вонзился иглами в его грудь.
– Марк! – воскликнул Саша и открыл дверь. В салоне вновь резко стало холодно. – Посмотри на отражение!
Сейсмолог переполошился не меньше, подскочил на сиденье и уставился на торосы. Заднюю дверь он не открыл, смотрел через треснутое окно.
– Что там? – Марк щурился, глядя сквозь поток воды по стеклу.
– Они убрали меня с экранов! – Мишкин спрыгнул на поверхность и подошел к торосу. Коснулся его рукой, но на экране вместо себя он видел лишь дрон с Марком, находящийся за спиной.
– Что это может значить?! Почему я пропал?! – Мишкин огляделся. На всех поверхностях, которые было видно, отображался только дрон с выглядывающим из него сейсмологом. – Что они задумали?! Почему я? Они выбрали меня? Или что? – Мишкин нервничал.
– Тише. Успокойся, – сказал Марк.
– Это же не может быть просто так?!
– Я… Я… – Марк замялся, – я не знаю, но тебе надо успокоиться.
– Я в порядке, – ответил Мишкин и смахнул капли с лица. Он подошел к багажнику и открыл дверцу, глядя в экран. Изображенная дверь, казалось, поднялась сама. Мишкин вытащил кислородный баллон, и, к изумлению обоих, на экране баллон взмыл вверх, будто его держал кто-то невидимый либо он был подвешен на леску.
– Что им надо от нас?! – Мишкин двигал баллоном из стороны в сторону, не сводя взгляда с экранов.
– Тепло уходит, – сказал Марк, – залезай обратно. Нам нужно просто дождаться помощи.
– Что, если они хотят убить меня? – фантазия Мишкина начала играть с ним злую шутку, и это было не беспочвенно.
– Саша, иди в салон.
– Исчезновение меня с экранов символизирует… символизирует исчезновение меня!
– Вовсе не обязательно.
Мишкин залез обратно на свое место, прихватив два баллона. Близилось время их замены.
Через восемь с половиной часов Толя увидел, что расщелина над ним становится шире. Существо, подвешенное снизу, перестало дергаться на середине пути, и сейчас казалось, что оно погибло. Гена спал. Приборы показывали, что до выхода из расщелины оставалось менее километра.
– Эй! – крикнул Толик через плечо. – Геология, подъем!
– М… – промычал Гена.
– Прилетели.
Толя начал плавно тормозить дрон. К моменту вылета на поверхность скорость упала до двадцати километров в час. Дрон взмыл над пропастью, и вдали стало видно светящийся «Гефест».
– Максим, прием! – Звезде не терпелось сообщить о находке.
– Ну наконец-то! – раздался голос Храмова. – Слушайте внимательно! У нас случилась авария. Марк с Мишкиным потерпели крушение. Нужно лететь к ним. Они…
– Они живы? С ними есть связь? – перебил Толя.
– Живы. Связи нет из-за грозы. Есть направление их полета и примерное расстояние до места катастрофы. Но беда в том, что их могло сносить ветром восточнее. У них должен работать прожектор. До места крушения примерно девятьсот пятьдесят километров.
