– Предлагаю пройти в корабль, – сказал Еврин. – Гадать, почему мы больше не отображаемся, нет смысла.
– Похоже, они выскочили из шлюза в спешке, – произнес Костя, поднявшись по трапу и увидев сквозь шлюзовой отсек через открытые двери коридор американского корабля. «Спейс Игл» был устроен похожим с «Гефестом» образом. Он также имел круговой коридор с дверьми в каюты на первом этаже. Второй этаж был отдан под лаборатории, третий под столовую и кухню, а на четвертом были комнаты управления.
Еврин проверил показания дозиметра – корабль радиацию не излучал.
Внутри все было сожжено. Обугленный пластик покрывал большую часть поверхностей. Первым по круговому коридору шел Костя, держа перед собой пистолет. За ним остальные. Электроэнергии на «Спейс Игле» не было. Нагрудные фонари освещали темный зловещий коридор. Казалось, что «Спейс Игл» выгорел весь, и, скорее всего, так и было. В чате стояла тишина. Костя толкнул рукой дверь в каюту, и та поддалась. В небольшое помещение два на три метра заходить не стали. Внутри все было черное и обугленное. На полу лежал сожженный труп, подвергшийся такому сильному температурному воздействию, что это уже был буквально кусок угля, отдаленно напоминающий по форме человека.
– Я сомневаюсь, что кто-то мог выжить, – сказал Храмов, – корабль обесточен, а значит, даже если огонь миновал кого-либо, то без систем поддержания жизни тут не продержаться.
На сожженном столе стоял сожженный ноутбук.
– И вся информация, которую они получили в результате недолгих исследований планеты, вероятно, уничтожена, – сказал Еврин.
– Может, хоть какой-то компьютер уцелел, – предположил Храмов.
– Иосиф Исаакович, как вы считаете, можно взять одно тело на изучение? – спросил у Пельчера Еврин.
Врач подошел к трупу и коснулся угольной руки. От прикосновения она отошла от такого же черного обугленного тела.
– Прогорело насквозь, – сказал Пельчер, – исследовать такой труп при всем желании не получится. Причина смерти ясна. На корабле случился пожар.
– А как объяснить, что ровер на улице тоже обгорел? – спросила Юля.
– Не знаю, – ответил Пельчер.
– Трупы на улице обгорели слишком сильно для обычного пожара, – сказал Еврин.
– Согласен, – ответил Пельчер, – но других версий у меня нет. Можно, конечно, начать фантазировать, будто что-то прилетело и атаковало людей, но для этого нужны основания.
– Они должны были погибнуть быстро, – рассуждал Еврин, оглядываясь в темном, тесном в ширину коридоре, – я думаю, что смерть наступила у всех примерно в одно время, потому что иначе они бы успели послать нам сигнал.
– Чтоб послать сигнал, нужно несколько секунд, если компьютер под рукой, – подтвердил Храмов.
– Мог быть взрыв? – спросил Гена.
– Нет, – ответил Еврин, – при взрыве бы раскурочило стенки корабля или какие-либо геометрические формы были бы нарушены в результате взрывной волны и высокого давления. Но тут картина напоминает именно пожар, но не простой, а такой, будто все вначале облили горючей жидкостью, а потом подожгли.
– Почему в момент смерти девятнадцать человек были снаружи? – спросил Толя.
– Мало ли причин им быть снаружи? – ответил вопросом Еврин.
– Могли они принять на себя какое-то мощное излучение? – спросил Храмов.
– По идее, могли, – сказал Еврин, – я имею в виду, что этому ничего не противоречит. Тем более это объяснит характер повреждений.
Космонавты пошли дальше по коридору. Казалось, они находились в огромной печи.
– Что, если эти экраны излучили энергию? – спросил Толя.
– Те, кто создает изображения, в какой-то момент решили убить американскую команду? – Еврин задумался.
Остановились возле лестницы на второй ярус. Костя поднялся по ней. Храмов открыл дверь в каюту, в которой все было точно так же, как и в прошлой, но только труп лежал на кровати, сливаясь с ней в своей черноте. И тут на Храмова «напали» воспоминания. Его отец, когда Максиму было девятнадцать лет, погиб при пожаре. Парню пришлось поехать на опознание трупа… Тот день ему не забыть никогда. Вид обгоревшего тела отца навсегда застыл в его памяти. Патологоанатом сообщил, что смерть наступила в результате удушья и была безболезненной. После этого события Храмов из открытого улыбчивого юноши, который всегда был душой компании, – Макс – мальчик с гитарой, превратился в замкнутого старика. Вероятно, эти изменения в его личности позволили Максиму занимать руководящие должности и в итоге возглавить экспедицию на Тихую Гавань.
– Все сожжено, – раздался голос Кости.
– Кто бы сомневался, – тихо сказал Храмов.
Двинулись дальше по коридору. В проходе, прислонившись спиной к стене, сидел труп. Его аккуратно перешагнули.
