– Нейрон? – Еврин почесал усы. Ученый огляделся и сел на кровать позади Юли. Девушка повернулась на стуле к нему.
– Это нейрон. Заявляю как кандидат биологических наук. У меня нет сомнений. Я все проверила. Я изучала все эти дни это создание. Это нейрон. Это факт. Все части, которые есть в этом черном теле, есть и у нейрона. И нет в этом существе ни одной лишней детали. Ни одной.
– Но ведь… но… – у Еврина зашевелились белые усы, лоб наморщился.
– Да, выходит, что Тихая Гавань – это огромный мозг, – сказала Юля.
– Но… но… – Еврин заерзал, почесал затылок. Встал. Прошелся до двери. Развернулся и положил руки на голову. – Тогда мы… мы… она убила нас… но мы… тогда выходит, что мы стали ее частью, – Еврин, сделав три шага, дошел до иллюминатора и снова вернулся к двери.
– Я тоже пришла к этому выводу, – сказала Юля и шмыгнула носом, – все встает на свои места, если я права. А я права.
– Давай еще раз. Покажи мне.
– Вот изображение человеческого нейрона, а вот это существо… вот ядро, вот аксон и…
Юля показывала и отвечала на вопросы Еврина. Ученый охал и продолжал спрашивать. Суетился на пятачке в ее каюте – то сделает шаг и к иллюминатору подойдет, то два шага, и он у двери, то уже сидит на кровати. Чешет усы, затылок. Морщит лоб. Мысли нещадно разрывали его разум. Когда он лично удостоверился в том, что это существо имеет лишь части нейрона и ничего более, ничего лишнего, а Еврину для этого потребовалось не более десяти минут, ведь он и сам неплохо разбирался в устройстве мозга, то ученый, будто пристыженный чем-то, быстро произнес: «Я, наверное, выйду прогуляться», – и выскочил в коридор. Бодро он вышел из «Гефеста», спустился по трапу и направился прямо, не меняя траектории. Его сознание кипело. Теория сложилась. Он шел и видел перед собой вместо тьмы образы-ответы, то, что увидела и Юля в воображении, –
Он шел суетливо. Размахивал руками быстро, но не амплитудно. Выглядел нелепо из-за этой дурацкой походки. От морозного воздуха его ноздри покраснели.
«Она… нет, он! Нет… не он. Оно! Оно изучало нас, повторяя за нами… рисовало, имитировало все наши действия, слова, жесты. Мысли? Несомненно! Залезло в наш разум! Зачем?! А… – махнул рукой. – Зачем я задаюсь вопросом «зачем»? Я Храмов, что ли? Когда оно прочитало нас, то перестало отражать. Убило! Но заче… Эх… не важно… Убило нас, убило американцев… убивало всех, кто прилетал. Да. Самозащита?!»
Еврин воскликнул:
