К утру Толя, охваченный очередным кошмаром, подскочил и схватился руками за голову. Трогал ее, проверяя, целая ли она. Но проснулся он не сам, а из-за крика Мишкина – техник в ужасе выскочил в трусах и майке из своей каюты и побежал по коридору. Гена смог поймать его возле двери в шлюзовой отсек и отнести на плечах к Пилюгину. Толя при этом не присутствовал. Он знал, что там, за дверью его каюты, снова какая-то возня с Мишкиным, но, слыша голос Гены, Звезда был спокоен – геолог разберется. На самом деле не из-за лени или безразличия к товарищам Толя не вышел на шум. Внимание его было сосредоточено на более важном – на коптере, который подлетал к центру планеты, до которого оставалось триста двадцать километров. На съемке лидара по-прежнему ничего не отображалось. Неужели там пусто? Из-за слабой гравитации возле центра масс скорость коптера выросла до пятисот километров в час и постоянно увеличивалась. Дрон же, наоборот, всю ночь падал.
Толя откинулся на спину к стене и следующие двадцать минут, а именно столько потребовалось коптеру, чтоб долететь до центра Тихой Гавани, смотрел в монитор на лазерную съемку, где так ничего и не отрисовалось. Никакого конструктивного элемента в центре планеты не было. Коптер вошел в пространство противоположного полушария. Толя остановил его и направил обратно.
Когда Еврин узнал, что планета полностью полая, что в ней нет ничего, то утвердился в идее, что это место не является чем-то физическим в понимании людей. Но никаких новых гипотез о том, где они оказались, он не выдвинул.
Красный бублик смог улететь. Гавань не сожгла его, возможно, потому, что те, кто был на нем, нашли разгадку и успели спастись.
Дни тянулись вязко. Мучительная пустота давила своим безразличием к запертым в ней людям. Каждую ночь всем им продолжал сниться один и тот же сон – нечто опутывает их и раскалывает голову, добирается до мозга, высасывает его, а потом пожирает. Корабли прилетали и сгорали, но не все. Некоторые не задерживались надолго, и тогда смерть миновала их. Все прилетающие космические судна можно было разделить на три типа – ионные ракеты, как «Гефест», антигравитационные двигатели типа бублика или сигары и нечто невообразимое, похожее на колышущиеся области в пространстве, будто кто-то открывал пространственно-временные проходы, чтоб оказаться тут, на Гавани. Но даже такие технологии не спасали их от сожжения. Однажды на Гавань прибыл целый флот. Часть огромных многокилометровых кораблей осталась на орбите, а часть приземлилась. Тех, кто приземлился, сожгло на второй день, а орбитальные станции еще какое-то время кружили, но случился очередной временной скачок, после которого их уже не оказалось. Скорее всего, они сбежали, оставив все попытки изучить или обуздать Тихую Гавань с ее непознанной неподвластной никому смертельной стихией огня.
Кроме кораблей, прилетало еще нечто, что вообще никак нельзя было классифицировать. Например, на семнадцатый день пребывания под планетой над поверхностью появилось облако, переливающееся словно северным сиянием. После однообразных кораблей, на которые теперь уже апатичные люди даже перестали выходить смотреть, этот загадочный объект вызвал интерес. Форма его была овальная, а больший диаметр эллипса составлял несколько километров. Но самое интересное случилось на следующий день – из облака на поверхность планеты опустился вихрь, и похоже это было на смерч из грозовой тучи, только вихрь оказался чем-то вроде щупа, по крайней мере, так предположил Еврин, потому что, как только Тихая Гавань начинала испускать свое смертельное излучение, этот вихрь, которым облако трогало, щупало планету, сжимался, втягивался назад, словно шарахался от огня, впрочем, так оно, скорее всего, и было. Провисело это создание над планетой несколько дней и сделало три попытки потрогать Тихую Гавань, и каждый раз планета огрызалась на гостя жаром. В итоге это нечто переливающееся зеленым и фиолетовым светом улетело обратно в космос. Еврин сказал, что это было проявление разумного поведения, и облако – это какая-то очередная форма если уж не жизни, то сознательности и необязательно аналогичной человеческой. На двадцать седьмой день Гавань снова атаковали белые существа с хоботками, но были сожжены. Еще прилетало что-то совсем немыслимое, даже на фоне предыдущих гостей, это было нечто неописуемое, словно какая-то абстракция, а не физическая величина – Еврин назвал это «множество точек», потому что оно выглядело именно так. Эти странные точки летали роем, но рой всегда образовывал прямоугольные структуры внутри себя, то есть точки не перемешивались как попало, а создавали четко миллионы или миллиарды параллелепипедов, если их (точки) мысленно соединить линиями. Планета никак не реагировала на это пришествие. Точки пробыли возле поверхности Гавани менее суток, а потом резко исчезли.
