Все эти дни люди сходили с ума от безделья в ожидании чего-то… в ожидании какой-то сути… но ничего принципиально нового для их судеб не происходило. Одинаковые кошмарные сны продолжали преследовать команду. Мишкину становилось все хуже, и на сорок третий день случилось страшное. Несмотря на то что за ним был установлен контроль, он все же смог…
Звезда читал книгу по планшету, лежа в своей кровати, когда услышал крики. Не мешкая он вскочил и рванул в коридор. Слева возле каюты Саши Мишкина стояли Гена, Пилюгин, Пельчер, Храмов, Еврин, Юля, и народ все прибывал и прибывал.
– Что случилось? – спросил Толя, подходя к Гене. За Толей уже образовалось столпотворение, хотя буквально секунду назад та часть коридора была пуста.
– Мишкин заперся с Марком, – сказал Гена.
– Саша! – крикнул Пилюгин. – Если ты повредишь обшивку, мы все можем погибнуть! Ты погубишь всех! Ты готов взять это на душу?!
– Обшивку? – Толя стоял за спиной Гены.
– У него пистолет, – произнес геолог, повернувшись боком к другу.
– Я не должен тут быть! – раздался глухой звук из-за двери.
– Он хочет убить себя, – сказал Гена.
– А Марк?
– Марк? Марк вроде бы не хочет.
– Он его в заложники взял?
– Не знаю… нет, кажется, нет. Я сам только что подошел.
– Саша, я уверен, что вскоре мы найдем выход отсюда! – громко, но спокойно произнес Пилюгин. – Мы вернемся в реальный мир! Вспомни все эти корабли и существ! Помнишь тот красный овал?!
Пилюгин как опытный врач-психиатр знал, как спасатели ведут разговор с людьми, пытающимися покончить с собой. Главная задача спасателя при общении с таким человеком – отвлечь его здесь и сейчас.
– При чем тут это?! – раздалось из каюты.
– С реальностью нас разделяет всего лишь метр материи! – продолжал Пилюгин.
– Я не усну больше, никогда не усну!
– Вспомни тот красный овал, бублик! Саша! Ты помнишь?!
– И что?!
– Планета не убила их! Он не сгорел! Он улетел! Он побывал на Гавани, но смог улететь! Все, кто был на нем, смогли спастись!
– Какое нам дело до них?! Это даже не люди!
– Если мы сможем как-то пройти сквозь этот барьер, то мы сможем улететь вместе с кем-нибудь!
– Но это же бред! Это бред, бред! Вы не знаете, что говорите, вы не знаете, где мы! Вы ничего не знаете! Никто из вас понятия не имеет, что с нами происходит, даже примерно, вы даже… даже не можете найти хоть малейшую зацепку! Не надо ничего обещать! Вы не обязаны мне ничем… никто никому ничем не обязан. Каждый сам вправе выбирать свой путь!
– Выпусти Марка!
– Я не сделаю ничего ему!
– Открой дверь, чтоб он мог выйти!
– Да?! Чтоб вы ворвались сюда?!
– Давай попробуем увеличить дозу снотворного для тебя?!
– Оно не помогает! Ничего не получается! Ничего!
– Весь этот ужас – это просто иллюзия!
– Вы не испытали то, что испытал я за это время… я тут будто годы! В этих снах! В этих снах время тянется… тянется так мучительно! Я не вернусь туда!
– Саша, дай мне шанс! Давай попробуем! Умереть можно в любой момент! Но глупо так вот бесславно заканчивать свою жизнь, не попробовав другие способы держаться!
– Держаться?! Вы не знаете, через что я прохожу каждую ночь! Они не оставляют вас в этих кошмарах так надолго! Каждый раз! Каждый! Вы можете уйти оттуда, проснуться! Меня оно не выпускает! Оно сфокусировало на мне весь свой ужас! Нельзя проснуться через день, через неделю…
– Во сне бывает так, что время воспринимается иначе, но это все не по-настоящему!
– А где оно теперь, это настоящее?!
– Настоящее здесь и сейчас! Мы настоящие! Красный корабль и те орбитальные станции, они улетели! Мы выберемся!
– Как мы выберемся?! Все понимают, что отсюда нет выхода! Никто из вас ничего не делает! Каждый день мы просто ждем следующего дня, потому что нет никаких возможностей действовать! А там за стеклом пролетают миллионы лет! Все, кого мы знали, умерли! Нам нечего делать! Нечего! Некуда приложить усилия! Тут все однородное и нерушимое! Здесь ничего не происходит! Ничего не меняется, не ломается, не создается! Время здесь сошло с ума! Время во снах сошло с ума! Я сломаю это, я сломаю эту систему!
– Саша! Подожди, просто послушай!
Раздался выстрел.
Гена, вмиг оттолкнув всех от двери, повернулся к ней спиной и, уперевшись руками и одной ногой в стену напротив, выдавил позади себя дверь в каюту Мишкина, правда, и сам по инерции кувырком закатился в помещение. Тут же вскочил на ноги.
Марк, поджав ноги, сидел на кровати, а возле стены с иллюминатором на четвереньках стоял Мишкин, опустив лицо вниз. Через дыру на его затылке, куда как раз падал с потолка желтый свет лампы, люди, стоя в коридоре, увидели разорванный мозг, на который налипали окровавленные черные волосы. Мишкин встал на колени и распрямился в пояснице. Рот его был в крови. Со стены позади него начали отлипать красные ошметки плоти и слетаться назад к затылку. Гена, увидев, как Мишкин снова прикладывает пистолет, теперь уже к виску, не раздумывая ударил его по-футбольному ногой в голову. Саша отлетел назад к стене, выронив пистолет. Геолог тут же схватил оружие и швырнул его в коридор, а потом взял Мишкина за грудки, перевернул на живот и сел сверху.
