Что это на нее нашло? И ведь не спишешь на то, что часть своей жизни она проводила в маске уверенной в себе колдуньи. Одно дело – притворяться кем-то и совсем другое – быть им. К тому же, если верить Джеральду, Денизе принимала участь паладинов как должное.
Кэйле нравилось это новое чувство – чувство, что она способна хоть что-то изменить. Но пока она меняла – понемногу, по кирпичику – лишь свою собственную жизнь… Она снова включила ноутбук, открыла почту и перечитала недавно полученное письмо. Элли, член Клуба волонтеров, приглашала ее встретиться.
Улыбаясь своим мыслям, Кэйла вышла из дома. Застыв на мгновение, окинула задумчивым взглядом горизонт. Где-то там ее ждали неисследованные осколки древнего мира, города-призраки, руины храмов и святилищ… Качнув головой, она села в машину.
Элли оказалась светловолосой девушкой с очаровательными ямочками на щеках. Она подробно рассказала Кэйле о Клубе и поблагодарила за желание к нему присоединиться.
– Многие считают, что для детей-сирот нет ничего лучше, чем получить новую игрушку. Но есть то, что куда ценнее – человеческое внимание. Сироты часто чувствуют себя брошенными, да и жизнь в приюте безоблачной не назовешь. Мы общаемся с ними, играем, стараемся чему-то научить. Что ты по этому поводу думаешь?
– Мне никогда прежде не приходилось сидеть с детьми, – призналась Кэйла. – Но… год назад у меня умерла мама. Знаю, это не то же самое. Я росла, окруженная заботой, меня любили… Но именно сейчас, когда я ее потеряла, я могу понять, что чувствуют эти дети.
Элли серьезно кивнула, словно именно такого ответа и ждала.
– Значит, вы можете помочь друг другу. Дарить тепло ничуть не хуже, чем его получать.
Кэйла улыбнулась, соглашаясь.
– Вот уже несколько лет мы тесно сотрудничаем с центром помощи детям «Солнечный луч». Туда мы обычно и отправляем новичков-волонтеров – все-таки атмосфера там полегче, нежели в приютах. Не такая давящая и обреченная. Готова приступить сегодня?
– Так скоро? – нервно воскликнула Кэйла.
Страх и неуверенность вернулись, словно и не уходили никуда. А потом она вспомнила свой долгий, долгий сон. Силу, которая зажигалась в ее ладонях, магию, которая текла в ее крови. Там она, рискуя, помогала людям, призывала на помощь звериную кровь, чтобы стать сильней, не опасаясь помешательства или последствий еще более серьезных и страшных. Так почему же она так боялась сейчас, когда всего-то и требовалось, что встретиться с детьми, которым не хватало заботы, внимания и толики тепла?
Пристыдив саму себя, Кэйла вскинула голову и твердо взглянула в глаза Элли.
– Я готова.
Казалось, Элли удивила перемена в ее настроении, но свои мысли она предпочла оставить при себе. Вместо этого сказала:
– С тобой еще будут Лесли и Кейн, оба – волонтеры со стажем. Кейн – замечательный художник, он учит детей рисовать. Лесли обучает их музыке.
– А что делать мне? Я ничего не умею, – растерялась Кэйла.
«Кроме того, как ловить азему, готовить зелья и связывать мать и сына нерушимыми чарами. И то, не в этой реальности».
– Пока просто понаблюдай, – мягко сказала Элли. – Пообщайся с детьми – это нужно им не меньше, чем уроки музыки и рисования.
На том они и простились. В детский центр Кэйла входила нервная, напряженная, несмотря на компанию в лице Лесли и Кейна – милую парочку молодых людей чуть постарше, искрящихся энергией и по уши влюбленных друг в друга. Она увидела десятки детских лиц, глядящих на них с затаенной надеждой и восторгом. Совершенно потерянная, встала рядом с Лесли. Кейн начал урок – раздал кисти и краски, и водрузил на стол в центре комнаты плюшевого медведя. Дети принялись рисовать, поглядывая то на свои детские миниатюрные мольберты, то на игрушку.
– Подойди к ним, поговори, – шепнула Лесли. – Просто спроси, как их зовут или как они назвали бы медведя. Похвали за красивый рисунок. Поверь, иногда даже такой мелочи бывает достаточно, чтобы вызвать на лице ребенка улыбку.
Следуя ее совету, Кэйла подходила к каждой крохе и заводила с ними непринужденный разговор. Хвалила картины, даже самые смешные и неказистые, ощущая тепло в груди всякий раз, когда ребенок расцветал от немудреной похвалы.
У одной картины замерла – удивленная и несколько сбитая с толку. Девочка с непослушными каштановыми локонами уверенно махала кистью, высунув от усердия кончик языка и разбрасывая капли краски по сторонам. В отличие от остальных, рисовала она не медведя. На ее холсте Кэйла увидела единорога – изумительно красивого, особенно для такой малышки.
– Потрясающе, – искренне восхитилась она.
Девочка с зелеными глазами и перемазанным в краске носом с гордостью на нее взглянула. Важно представилась:
– Люси.
Кэйла ответила ей в том же тоне, как равной. Люси деловито кивнула и полностью сосредоточилась на картине.
– Не любишь медведей?
– Просто люблю единорогов, – отозвалась Люси, вырисовывая на белом лбу закрученный рог.
– А сказки?
Люси задумалась, но лишь на мгновение, а потом пожала худыми плечиками.
– Конечно. А кто их не любит?
