Она мотнула головой. Завтра – это значит после долгого дня, проведенного в лишенной магии реальности. Нет, это слишком долго.
Представление.
И когда земляной щит окружил ее плотным коконом, отбивая атаку паладина, Кэйла не удержалась – разрушила с таким трудом созданный стихийный щит одним усилием мысли, чтобы в неудержимом восторге броситься на шею Джеральда. И замерла в его объятьях, испуганная своим порывом, взволнованная ощущением, которое рождало прикосновение его ладони к ее спине. А после – приходя в чувство от странного выражения, промелькнувшего в глазах Джеральда. От его руки, что повисла вдоль тела и этим нехитрым жестом расплела тесные объятия.
Он отступил на шаг, словно отгораживаясь невидимым барьером – прозрачной воздушной стеной. Без него сразу стало холодно, неуютно. Закусив губу, Кэйла смотрела на профиль Джеральда – смущенная и сбитая с толку.
– Извини, – сказал он, отводя взгляд.
«Извини?!»
За что? За то, что ответил на ее порыв… или за то, что отступил от нее как от прокаженной?
Подойдя к мирно жующим траву лошадям, Кэйла сухо бросила паладину:
– Поехали. Нам пора возвращаться домой.
– Если дождь над Стоунвердом прекратился, это значит, что Ильза…
Люси не договорила, глядя на Кэйлу почти с надеждой – что она опровергнет ее опасения, развеет ее страх. Однако Кэйла дала себе слово, что будет рассказывать истории из жизни колдуньи Денизе без прикрас и обмана.
– Да… Однажды Ильза уйдет, – тихо сказала она.
– Умрет, – искаженным эхом отозвалась Люси.
Она так крепко сжимала в руках альбом для рисования, что побелели костяшки пальцев.
– Но ее поступок спас жизни тысяч людей, – неодобрительно взглянув на нее, возразил Алек.
Остальные дети притихли, все еще пребывая во власти сказки с запахом дождя и привкусом горечи. Кэйла кивнула Алеку. Именно этого она и хотела – чтобы дети смогли понять, что каждое решение понемногу изменяет мир, влияет на людей, которые их окружают.
Кэйла подошла к Люси, присела рядом. Спросила, улыбнувшись:
– Что нарисовала?
Чуть помедлив, словно решаясь, Люси показала ей альбом. Красивая девушка с тонкой, изгибистой фигурой стояла на залитой солнцем поляне. Кэйла сразу поняла, кто изображен на рисунке, и вновь улыбнулась. Знала бы Ильза, что в другой реальности – или же в далеком будущем ее собственного мира – о ней будут помнить. Ею будут восхищаться.
– Потрясающий рисунок, – шепнула она Люси.
Та зарделась, кажется, не привыкшая к похвале.
Дети понемногу расходились, оживленно обсуждая услышанное и даже не догадываясь, что все это – Стоунверд, дожди, восхитительная иллюзия с украденным у жителей города солнцем – произошло на самом деле, с их рассказчицей.
Кэйла подошла к Элли и, немного смущаясь, спросила:
– Эл, я не знаю ваших порядков. Можно я возьму одного из детей на прогулку по городу?
– Почему нет? Это отличная идея! – воскликнула Элли. Прищурившись, улыбнулась: – Речь ведь идет о Люси?
– Как ты догадалась?
– Когда долго работаешь с детьми и взрослыми, невольно учишься замечать такие вещи. Ты привязалась к ней, и это здорово.
Вернувшись в игровую комнату центра, Кэйла подозвала Люси.
– Не хочешь прогуляться по Креарку?
Зеленые глаза загорелись искренним, детским восторгом. Метнувшись в спальню девочек, Люси захватила с собой рюкзак с альбомом и карандашами. Когда они направлялись к выходу из центра, в руку Кэйле ткнулась теплая ладошка. Она бережно сжала ее, чувствуя себя взрослой и… значимой. Шла, держа за руку прелестное дитя, а прохожие наверняка гадали: это что, ее племянница или, быть может, сестренка? От этого на душе становилось как-то по-особенному тепло.
Это был чудесный день. Они наелись мороженого, покатались на аттракционах, на которых Люси была впервые. Может, сказались тренировки со стихийной магией, где поневоле вырабатывалась точность и концентрация, но Кэйле удалось выиграть в тире огромного плюшевого медведя, которого она торжественно вручила Люси. Забавная это была картина – девочка с внешностью красивой куколки и кудрявыми каштановыми волосами и медведь ростом почти с нее саму.
