– Где ты ходишь, несчастная! – Мать практически завопила в трубку, но шепотом, тихо, неслышно. – Ты заставляешь ждать пятнадцать человек!
– Мама, – Хазан простонала, едва сдерживаясь от желания разрыдаться. – Я не могу прийти, мама. Прости, принеси за меня извинения, пожалуйста, я просто не могу…
– Что значит «не можешь»? – Мать была явно возмущена. – Ничего не желаю слышать! Сейчас же, немедленно приезжай в фонд! Ты что, не в курсе, сколько сил я убила на этот проект? Мне пришлось унижаться перед Шухрие, перед этой змеей Шухрие, чтобы получить грант на этот проект, а ты теперь говоришь, что не можешь?
– Мама! – Хазан почти закричала, перебивая госпожу Фазилет. – Мама, я не могу, понимаешь, не могу! Я не приду, я не могу, мама, я думать сейчас не могу, я дышать не могу, мама!
Мама затихла, и через несколько секунд Хазан услышала ее встревоженный голос.
– Ты заболела, козочка моя? Ты в больнице?
– Я заболела, мама, – слезы наконец полились из глаз Хазан. – Я заболела. Я сошла с ума, мама. Я еще не в больнице, но скоро туда попаду, мама. В сумасшедший дом, мама. Я с ума схожу, мама.
Молчание на той стороне трубки продолжалось, и Хазан зарыдала в голос.
– Где ты? – Наконец сказала мама. – Где ты? Я сейчас же приеду.
– Не надо, мама! – Хазан не представляла, как посмотрит матери в лицо, как скажет ей, что все знает, знает все, что случилось в ту ночь тридцать лет назад, что она слышала, как мама рассказала это все, собственным голосом. – Не надо, ничего не делай!
– Это твой телохранитель, да? – Мать очевидно не слушала ее. – Это он, верно? Из-за него все?
– Мамочка, пожалуйста, просто дай мне сейчас побыть одной, хорошо? Пожалуйста, мама.
– Я ведь поверила тебе, когда ты сказала, что это выдумки Кудрета. Поверила! А теперь вот узнаю от Джемиле, что ты таки связалась с этим оборванцем, а теперь ты звонишь и рыдаешь посреди дня?
– Мама!
– Я предупреждала, предупреждала. Я говорила, выходи за Гекхана, я говорила тебе, найди мужчину нашего круга, но ты…
Хазан отключила звонок и закричала в голос, ударяя кулаками по рулю. Все ее тело сотрясали рыдания, и она не увидела, как рядом остановилась машина и к ней подошел встревоженный мужчина.
– Госпожа, с вами все в порядке? – Он постучал в стекло машины, и Хазан повернулась к нему, утирая заплаканное лицо. – Госпожа? Госпожа, отвезти вас в больницу?
– В сумасшедший дом, – ответила она, не подумав, и он отпрянул, удивленно глядя на нее. – Прошу прощения, – всхлипнула Хазан, доставая из сумки пачку бумажных носовых платков. – Прошу прощения, все хорошо. Все хорошо.
– Все просто замечательно, – пропела она, глядя в пустоту перед собой, когда он ушел.
Она даже проплакаться как следует не смогла.
Хазан оглянулась по сторонам и увидела, что припарковалась у набережной, и она вышла из машины и пошла к морю, чувствуя, как глаза снова наливаются слезами, но не давая им упасть.
– До чего ты дошла, госпожа Хазан. До чего ты докатилась, – грубо сказала она себе, сжимая руки в кулаки, ногтями едва не разрывая свои ладони. – Так расклеиться из-за мужчины. До чего ты докатилась.
Хазан никогда не была слабой. Она всегда была сильной. Уверенной. Твердо стоящей на ногах. Никакой ветер не мог ее склонить. Никакая сила не могла поставить ее на колени. Дочь, сестра и племянница. Помощница маме и дяде Хазыму. Наследница. Будущая глава холдинга. Будущее семьи Чамкыран.
«Тридцать в возрасте до тридцати» Forbes Турция, и Хазан на обложке. И надежда, что однажды она попадет в этот список в мировом выпуске.
А теперь она рыдает на берегу моря из-за мужчины.
Разве такой мы тебя воспитывали, девочка? – И снова, голос был ужасно похож на голос ее дяди, и она впервые подумала, что это мог бы быть и голос ее отца.
Что она никогда не знала отца, когда была взрослой, и может быть, отец ее тоже бы разочаровал, как разочаровал дядя Хазым, как разочаровал дядя Кудрет, как разочаровала мама.
Все в ее жизни были ходячими разочарованиями, и теперь остался только Мехмет. Она не могла в нем разочароваться.
Он последняя надежда на веру в хорошее, что у нее осталась.
– Ну конечно, – прошептала Хазан, закрывая глаза. – Сумасшедший дом.
***
– Значит, господин Мехмет попросил вас навестить его мать, – в голосе медсестры слышалось осуждение, и Хазан мельком глянула на нее. Да, медсестра выглядела расстроенной. – Очень мило с его стороны хотя бы вас сюда прислать. Уже много месяцев даже здесь не появлялся.
– Много месяцев? – Хазан остановилась, не входя в комнату, в которой должно было состояться ее свидание с госпожой Кериме Йылдыз. – Мехмет не приходил так давно?
Медсестра поджала губы, открывая дверь.
– Я принесу чай, – сказала она, и Хазан вошла в комнату.
Несколько кресел, столик. Ничего особенного. На стенах висели пейзажи – плохая мазня, но настоящие картины, а не репродукции или фотографии. Медсестра принесла чай и сказала, что госпожа Кериме уже идет, и Хазан тяжело сглотнула, мысленно подготавливая себя к встрече с ней.
Она видела ее на фотографиях, но… Все же ее удивил ее внешний вид.
