Хазан молчала, а Мехмет рассказывал какую-то историю о том, как они с классом ходили в поход, когда ему было двенадцать, и, наверное, это было побочным эффектом его невероятной памяти – он рассказывал эту историю очень долго, очень подробно и очень занудно. Он помнил все, что было в тот день – перечислил имена каждого его сопровождавшего, сообщил, что было в них в тот день необычного, что он взял с собой в тот поход, какую книгу он читал в автобусе, о чем разговаривал с одноклассницей Сахрой, как он был потрясен, когда впервые в жизни выехал на простор за пределы города, потому что до этого он всегда был в окружении домов, как…
– Мехмет, – Синан улыбнулся, останавливая его. – Перестань. У тебя плохо получается.
– Что плохо получается? – Не понял тот, и Хазан хмыкнула.
– Отвлекать его хорошей историей, Мехмет. У Синана такое получается, у тебя – нет.
– С чего это вдруг? – Мехмет обиделся, и Синан недоверчиво оглянулся на него.
– Для начала нужна хорошая история. Эта была не очень, честно тебе скажу. Ну, разве что, кроме того, что твоя одноклассница Сахра была в тебя влюблена. Ты разбивал сердца с детства. Я так и знал.
– Да нет, не выдумывай, – Мехмет рассмеялся, качая головой, и Синан повернулся к Хазан.
– Хазан, твой вердикт?
– Была, Мехмет, – подтвердила та. – Девчонка обсуждала с тобой реактивные самолеты, Мехмет. Включи мозг. То есть, – добавила она после паузы. – Если она сейчас пилот или работает в аэропорту, или…
– Она работает в пекарне, – признал Мехмет, и Синан с Хазан хлопнули друг друга в ладони, давая «пять». – Это все равно не доказательство.
– Кто была твоя первая девчонка? – Спросил Синан, и Мехмет неопределенно промычал что-то, явно не желая делиться. – Не, ну правда? Кто?
– Ее звали Наз, – ответил он, и строго посмотрел на него, когда тот покрутил рукой, ожидая подробности. – Она была моей одноклассницей. На этом все.
– Что, не будет подробностей, какого цвета на ней было платье, когда вы впервые встретились, о чем вы говорили, что сказала тетя Мехрибан, когда ты сбил ее на велосипеде, когда гнался за Наз с цветами, а? Где теперь детали, когда нам стало интересно? – Хазан захихикала, когда Мехмет сурово уставился на нее.
Мехмет пожал плечами.
– Да нет, там не было ничего особенного. Просто одноклассница, с которой мы ходили в кино и которую я провожал до дома, а потом она переехала с родителями в Анкару, и все закончилось. А кто был твоим первым парнем?
– Его звали Эдди, и он был идиот, – спокойно ответила Хазан, и Мехмет кивнул.
– О, – он задумчиво покивал, будто она сказала что-то очень содержательное. – Очень захватывающая история.
– Вот так все и было, – ответила Хазан, улыбаясь, и Синан покачал головой, затягиваясь сигаретой.
– Это чушь, сестричка. Ты нам практически ничего не сказала. В пятнадцать лет все парни – идиоты.
– Ну, рассказывать мне еще меньше, чем Мехмету, – хихикнула она. – Мы тоже ходили вместе в кино, но ему зато не приходилось меня провожать. Мы оба жили в пансионе. Потом он ушел от меня к Фарах, и я впервые за многие годы воздала хвалы Аллаху за это.
Они расхохотались, пугая громким смехом поющих сверчков.
Отсмеявшись, Синан откинулся на спину, глядя на звезды.
– Я бы рассказал вам про свою первую, но вы и так про нее знаете больше, чем надо.
– Это что, госпожа Ниль? – Удивленно переспросил Мехмет, и Синан кивнул.
– Мы сходились и расставались с ней, наверное, раз двадцать. Мы же еще в детстве все вместе дружили, помнишь, Хазан? Ну как дружили, родители свозят детей в один дом и говорят: «играйте». Кто там еще был, Хазан? Ребята, которых привозили, чтобы мы стали лучшими друзьями? Мерт, Умут, Асия, Фериде… Была бы у меня память как у тебя, Мехмет, я бы их всех до единого перечислил, но я многих из них уже не помню. Они просто испарились один за другим. Остались только мы трое, правда, Хазан? Ты, я и Ниль. А потом Хазан отправили в Америку, и мы с Ниль остались совсем одни, два одиночества на белом свете.
– Не стоило вам начинать встречаться, – сказала Хазан, отворачиваясь от него, и Синан вздохнул.
– Ее мама очень этого хотела. – Синан снова затянулся и выдохнув колечко дыма почти обрадовался – у него впервые получилось настолько ровное и плотное колечко. – У Ниль тоже потом умерла мама, – тихо сказал он. – Послушайте, – сказал он после короткого молчания. – Интересная история. Мы теперь все тут наравне. Мы все трое – сироты. То есть, наверное судьбой было предназначено, чтобы я вас догнал.
– Синан, – недовольно воскликнул Мехмет, и Синан грустно фыркнул.
– А может быть и нет. Это вам за мной не угнаться. Ты всегда говоришь, Хазан, как мать плохо к тебе относится… Но она у тебя есть. И твоя мать в больнице, Мехмет, но она иногда тебя вспоминает. А у меня родителей не было никогда.
– Синан, не надо, не говори так, – тихо произнесла Хазан, обнимая Синана за плечи, но тот никак не отреагировал на ее слова.
