– Я приготовлю кофе, – предложил Мехмет, когда она, потерев виски, начала перечитывать их предложение для австрийцев, и Хазан кивнула. Он не был обязан это делать, но все же пришел ей на помощь, хотя, может быть, сейчас он был нужнее Синану.
Хазан надеялась, Синан не обидится, что они оба не были рядом с ним в эту минуту, но Хазан просто не могла, физически не могла…
«Нам очень жаль, госпожа Чамкыран, мы сделали все, что могли».
– По-моему, все нормально, – сказала она, входя на кухню с ноутбуком в руках, глядя как он разливает кофе по чашкам. – Давай, попьем прямо здесь? – Предложила Хазан, садясь на стул у кухонного острова посередине, и Мехмет кивнул, ставя перед ней чашку.
Хазан смотрела, как он двигает стул, как садится, как устало откидывается на спинку, закрывая глаза.
После того случая на заседании их отношения изменились. Исчезла враждебность, но появилась неловкость, постоянное ощущение чего-то… Чего-то скованного между ними, как… Как будто между ними что-то произошло, что-то интимное, не просто помощь другу во время приступа.
Другу? Могла ли она так его называть? Хазан вспомнила слова Фарах – слова, которые та иногда повторяла с тех пор.
Мехмет все так же сидел, закрыв глаза, и Хазан разглядывала его. Он правда был очень красив, даже сейчас, с темными кругами под глазами, пробившейся под вечер щетиной, растрепавшейся прической. Пара верхних пуговиц рубашки были расстегнуты, и взгляд Хазан скользнул по голой коже, по еле выступающему краю шрама, и сегодня он не напугал ее, она смотрела скорее завороженно, пока рука Мехмета вдруг не дернулась, и он начал нервно застегиваться, напряженно глядя в сторону.
– Прости, – шепнула Хазан и протянула руку, останавливая его, когда он попытался встать. – Прости, я не хотела, просто, задумалась. Не уходи, – сказала она, когда он повернулся к ней. – Ты хотел попить кофе, не уходи.
Некоторое время они сидели в тишине, которая с каждой секундой становилась все тяжелее, и Хазан решила хоть что-нибудь сказать.
– Ты знаешь, я теперь верю, что у Гекхана и Джемиле действительно все получится. – Когда Мехмет с любопытством посмотрел на нее, она продолжила. – Когда Севинч только положили в больницу, я видела их, знаешь, тогда, рядом. Дядю и Джемиле. Просто, раньше, когда они даже просто находились в одной комнате, даже не разговаривали, между ними… Ну, как электричество искрило, понимаешь? Непонятно было, то ли убьют они друг друга, то ли начнут прямо там срывать друг с друга одежду. – Мехмет фыркнул, отворачиваясь, и Хазан рассмеялась. – Нет, честно, так и было. Мне это тогда казалось страшно романтичным. Не смейся, я была совсем девчонкой, мне тогда все казалось романтичным. Ну так вот, теперь они стояли там, и они будто бы и ругались и все такое, но… – Хазан покачала головой, приподняв брови. – Ни-че-го. Ноль. Пустота. Никакого электричества. Хотя они не просто были в одной комнате, они там переругивались, но – ничего между ними не осталось.
– Прошла великая любовь? – Мехмет насмешливо оглянулся, и Хазан усмехнулась.
– Значит, не такая уж она была и великая. – Она помолчала. – Дядя Хазым и тетя Севинч никогда не кричали о своей любви, но они безумно любили… Любят друг друга.
– Да, – Мехмет кивнул. – Друг друга они любят. Ты хорошо сделала, что рассказала им, – сказал он после короткой паузы. – Было бы хуже, если бы у них не было времени попрощаться с ней. Синан… – Он покачал головой. – Он просто разбит.
– Почему ты не с ним сейчас?
Мехмет зажмурился, скорчив гримасу.
– Когда я был там с ним в последний раз, – сказал он, кривя губы. – Госпожа Севинч спала, а потом, когда проснулась… Она, наверное, еще спала, или ей было плохо, и она была не в себе… Она назвала меня Ягызом, сказала, что знала, что он придет к ней. Синану было… Неприятно.
– О, – Хазан прикрыла глаза. Вот еще тема, о которой она не разговаривала ни с кем. Не желала говорить. Не желала. Не было такого, Кудрет все выдумал, подумала она, все это неправда, он клеветал на отца, или что-то неправильно понял. Правда, о том, что Ягыз действительно жив, и о письмах, она не говорила Эгеменам тоже. Она всячески старалась выдавить из сознания мысли об этом, а теперь все вернулось.
– Ты знаешь, Мехмет… – Начала она, не глядя на него. – Если он все-таки жив…
– Если Ягыз Эгемен жив, – перебил он ее, – то для всех будет лучше, если он никогда не найдется.
Хазан повернулась, глядя на него, он смотрел прямо перед собой.
– Почему? Они же его семья?
Мехмет покачал головой.
