— Не имею ни малейшего представления, о чем вы сейчас говорите, Ватсон, — отмахнулся Холмс. — Мыслите шире: где моллюски — там и жемчужины. Тем более, что это — разумные сухопутные моллюски с Марса. Вы в своих умозаключениях о происхождении жемчуга шли тем же путем, что и мой друг доктор, мистер Хант?
— Мне такое бы и в голову не пришло, — покачал головой преступник. — В один из визитов того марсианина-связника пришлось прятать от нежданно нагрянувшей инспекции. Я засунул его в досмотровую камеру с генератором рентгеновских лучей, а установка случайно включилась. Я сразу и смекнул, как мне рассчитаться с моими кредиторами. Бес попутал.
— Рентгеновские лучи… — Холмс выглядел почти не озадаченным. — Что ж, пусть так. Новое время… Но идемте же!
И он решительно зашагал к полуоткрытым воротам склада. Как ни упирался Хант, совместными усилиями мы сопроводили его к месту преступления.
При виде залитого кровью помещения у него вновь подогнулись колени.
— Но… Где же тела? — выдавил Хант.
— Вы счастливо избежали виселицы, мистер Хант, хотя вашей заслуги в этом нет, — сказал Холмс. — Вы не убийца. Но вам будет предъявлено обвинение в вивисекции, пособничестве нелегальной иммиграции и сокрытии ценностей от налогов. Питкин, уведите мистера Ханта.
— Но, черт возьми, Холмс — где же тела?! — в один голос рявкнули мы с Лестрейдом.
Несколькими часами позже Шерлок Холмс и я сидели в удобных креслах курительного салона «Королевы Марии», дирижабля класса «воздушная яхта». Дирижабль, подаренный нам Ее Величеством в знак особого расположения за успешное завершение дела с треножниками, приютил нас после того, как дом номер 221-в на Бейкер-стрит был дотла сожжен тепловым лучом, который направляла рука нашего злейшего врага. Теперь медная табличка с номером 221-в украшала пассажирскую гондолу «Королевы Марии».
— Мне сразу бросилось в глаза то, что крови в складе не так уж много, мой друг, и нет брызг на стенах, — рассказывал Холмс. — Выходит, они не сопротивлялись даже во сне — отсюда мысль об отравлении. По площади и глубине лужи я провел нужные расчеты, и вышло что-то около десяти галлонов. Вы видели сегодня типичного марсианина — подобная кровопотеря не убьет даже одного из них, не говоря уже о сотне. Учитывая то, что все жизненно важные органы скрыты у марсианина в брюхе, ранение в «затылок» тоже его не убьет. Значит, необходимо было отыскать иную причину их вероятной смерти. Но едва начав искать, я тут же убедился в том, что никаких смертей не было.
— Как вышло, что вы с самого начала были убеждены, что марсиане живы, Холмс? — спросил я.
— Я не могу представить себе силы, способной перетащить сотню подобных мастодонтов за половину часа и сбросить их всех в реку, Ватсон. Отсюда вывод — они не были мертвы и ушли сами, как только очнулись от своего сна.
— Но почему газ не убил их?
— Марсиане более приспособлены к кислородному голоданию, мой друг. Насыщенный углекислотой воздух склада не убил их, но сделал совершенно бесчувственными. Впрочем, через некоторое время они бы все равно умерли — если бы кто-то не открыл дверь и не проветрил помещение.
— Но кто, Холмс?
— Кто-то, решивший наказать зарвавшегося таможенника. Кто-то, держащий под контролем организованную преступность Лондона. Кто-то, хорошо нам знакомый, — ответил Холмс.
— Вы имеете в виду…?
— Посмотрите внимательнее на фото, — и Холмс протянул мне снимок, сделанный со стропил склада.
Я с недоумением всмотрелся в знакомую картину.
— Вы держите ее вверх ногами, — любезно подсказал Холмс.
Я был ошеломлен.
— М, — сказал я наконец. — М, а не W!
— Именно, мой друг, — кивнул Холмс и осушил бокал с шерри.
— Вы знали все с самого начала?! А как же версия с Рипперами?!..
— Просто использовал ситуацию во благо человечества, — пожал плечами Холмс.
— Вы дьявол, Шерлок!
Восхищению моему не было предела.
— Бросьте, Ватсон, — отмахнулся Холмс. — Просто не ангел. И потом, меня гораздо больше заботит судьба Королевы.
— Ее Величества Марии? — глупо переспросил я, сбитый с толку внезапной сменой темы.
— Я сейчас говорю о другой Королеве. Помните, что говорил Брайан, наш переводчик с марсианского? Семья марсиан всегда состоит из тридцати трех особей. Значит, две семьи — шестьдесят шесть марсиан, три — девяносто девять. Откуда и зачем появился сотый марсианин?
— Не имею понятия, Холмс, — вынужден был признаться я после напряженного раздумья.
— Я тоже понял не сразу. Пока не вспомнил, в какое возбуждение пришел посол в складе, и пока не ощутил, словно наяву, его запах. Феромоны, Ватсон. Потому он и кричал всю эту бессмыслицу про царицу и королеву. Только вот это не было бессмыслицей. Подскажу: три семьи иммигрантов — это почетный эскорт. Дальше — вы.
И Холмс скрестил на груди руки, совершенно довольный собой. Не выдержав моей растерянности, он подскочил в кресле, вскричав:
— Сотый марсианин, Ватсон! Матка! Королева улья! Теперь в Великобритании две Королевы, мой друг! Боже, храни их обеих!
И Шерлок Холмс впервые на моей памяти расхохотался от души.
