— Удо Макинтош! — услышал он крик Аяваки. Обернулся и едва успел отскочить в сторону. Лампа выпала из его руки на пол, не переставая, впрочем, освещать поле боя. Яростный удар, предназначавшийся капитану, пришелся прямо в грудь мертвому томми. Грудная клетка томми была крепче человеческой, но и в ней осталась внушительная вмятина. Механический матрос пошатнулся и рухнул навзничь. Капитан выстрелил в нового противника. Это тоже был томми, на этот раз — томми-стюард. Пуля попала ему в висок и рикошетом ушла куда-то вправо. Еще выстрел. Снова мимо. Осечка. Осечка.
Томми приближался, и капитан приготовился к безнадежному кулачному бою с металлической махиной, когда, преодолев свой многолетний страх перед демоном лазарета, на помощь пришел Цезарь.
Он ураганом пронесся через комнату, взлетел в воздух в немыслимом прыжке и стальными челюстями перекусил одну из медных трубок-артерий, по которым циркулировала кровь томми — сжатый пар. С шипением и визгом пар вырвался на свободу, а томми тотчас замер: вместе с давлением из него ушла жизнь.
— Цезарь, дружище, — прошептал ошеломленный Макинтош.
Цезарь имел весьма довольный вид, и дело было не только в поверженном томми. Посреди лазарета, изувеченный, жалкий, лежал его старый враг, механический медицинский паук. Инъекционарий. Капитан усмехнулся, вообразив, как поступил бы теперь Цезарь, будь у него физиологическая возможность.
За ширмой раздался шорох. Это был не томми: слишком осторожный, тихий, интеллигентный звук. Макинтош поднял лампу и шагнул к закутку.
— Кто там?
— Слава богу, капитан, это вы!
В углу, скрючившись, прикрывая голову руками, сидел Айзек Айзек.
— Вы в порядке, Айзек? — капитан протянул ему руку.
— Порядком я бы это не назвал. Но — жив.
С помощью Макинтоша Айзек поднялся, достал свой невероятный желтый платок и принялся нервически протирать стекла очков.
— Спасибо, капитан. Вы спасли мою жизнь и честь, — он покачал головой. — Не думал, что меня когда-нибудь будет волновать такое… Но до чего незавидна и нелепа смерть по воле бездушной машины.
— Что вы здесь делаете, Айзек? Что произошло с этими томми? Дьявол, что вообще творится на моем пароходе?
— Даже вы не знаете, с меня какой тогда спрос! Я проснулся во время погружения. Вы помните мое отношение к изнанке. Я не могу спать, я не могу жить, пока мы под эфиром. Скажу прямо, я был обескуражен. Капитан, вы знаете, что мы погрузились на два часа раньше срока? Конечно, у меня разболелась голова, и я отправился за глоноином. Да и инъекционарий следовало настроить, раз уж такое дело. Ах ты ж, эфира ты мать, инъекционарий!
Айзек выглянул из-за ширмы — убедиться, что разорение инъекционария ему не приснилось. Лицо его сделалось похоже на мордочку расстроенной обезьяны.
— Вы знаете, зачем они это сделали? — спросил Макинтош.
— Представления не имею. Когда я пришел, механические твари добивали ледовую камеру. Я пытался их остановить!
— Вы отважный человек, доктор.
— А они крушили и крушили. Яростно, будто по зову сердца. Хотя откуда у железок сердце? — Айзек стал нервно хлопать себя по карманам, выудил кулек с леденцами и, не предложив Макинтошу, отправил в рот сразу двух мишек. — Капитан, я требую, чтобы Мозес понес наказание за этот произвол!
Слушая Айзека, Макинтош без спешки перезарядил револьвер.
Томми — послушные, безотказные, неуклюжие — сошли с ума и устроили настоящую резню. Это было так же нелепо, как, скажем, шкаф с маниакальными наклонностями. Что приключилось в их больших металлических головах? Неужели действительно скрутились рогульками пароотводы? Макинтош с облегчением поверил бы, что виной всему производственный брак, сбой в шестеренках у двоих томми (у троих, если вспомнить о сбежавшем носильщике — а как о нем не вспомнить?). Если бы не этот разгром в лазарете — точный, обдуманный, целенаправленный. Если бы не черный лед. Если бы пароход не шел полным ходом по глубокому течению в неизвестном направлении. Если бы не похищенная умкэнэ.
— Мне понадобится ваша помощь, доктор. Неизвестно, сколько всего томми повредились рассудком. Необходимо предупредить о них Кошки и остальных, — Макинтош протянул Айзеку револьвер. — Возьмите.
— Это совершенно ни к чему…
— К сожалению, доктор, вы знаете не все подробности сегодняшней ночи.
— Это уж точно! — Айзек сверкнул глазами в сторону застывшей в коридоре Аяваки. — Что касается томми, то с железными болванами я как-нибудь справлюсь.
— Фарнсворт, Броуди и Берк не справились. Все трое мертвы. Берите револьвер, доктор.
Айзек недоверчиво посмотрел на окровавленные манипуляторы томми. Его передернуло.
— Но как же… Фарнсворт? Наш Дэнни?
Макинтош терпеливо кивнул. Ему каждый раз приходилось напоминать себе, что обычные люди склонны поддаваться эмоциям в самый неурочный час. Айзек с новым интересом взглянул на револьвер.
— Я совершенно не умею с ним обращаться…
— Не глупите. Все элементарно. Цельтесь в глаз.
Айзек взял револьвер, прицелился в мертвого томми. Рука его дрожала.
