В этой высокой комнате на полках и где попало поблескивали бесчисленные бутыли и пузырьки. Всюду стояли низкие широкие столы, густо уставленные ретортами, пробирками и бунзеновскими горелками с трепещущими язычками синего пламени. Лаборатория пустовала, и лишь в дальнем углу, пригнувшись к столу, с чем-то сосредоточенно возился какой-то молодой человек. Услышав наши шаги, он оглянулся и вскочил с места.
— Нашел! Нашел! — ликующе крикнул он, бросившись к нам с пробиркой в руках. — Я нашел наконец реактив, который осаждается только гемоглобином и ничем другим! — Если бы он нашел золотые россыпи, и то, наверное, его лицо не сияло бы таким восторгом.
— Доктор Ватсон, мистер Шерлок Холмс, — представил нас друг другу Стэмфорд.
— Вы не поверите, дорогой Ватсон, — сказал Шерлок Холмс, откладывая утреннюю газету. — На окраине Лондона зверски убит человек. Буквально размолот в лоскуты. И, представьте себе, никаких следов, кроме кровавой лужи и мельчайших фрагментов тела, разбросанных на значительном расстоянии друг от друга. Бьюсь об заклад, что не пройдет и четверти часа, как в эту дверь постучится Лестрейд.
— Биться с вами об заклад, Шерлок, это значит просто отдать вам деньги, — отозвался тот, ставя на стол чашечку с чаем. — На мой взгляд, вам давно уже пора официально перейти работать в полицию. Вы тратите на расследование преступлений практически все свое свободное время, а гонорары за поимку опасных преступников Скотланд-Ярд выплачивает крайне неаккуратно.
— Настоящий джентльмен никогда не станет работать где-нибудь официально, — слегка нахмурился Холмс. — Он проводит время в свое удовольствие, и в этом отличие старой доброй Англии от всего остального мира, где даже люди благородного происхождения вынуждены в поте лица своего добывать средства к существованию…
Ватсон вздохнул, приготовившись к длинному монологу в защиту английских ценностей, но речь Холмса была прервана резким стуком в дверь. Так нахально и громко стучат лишь почтальоны и полицейские, но вряд ли миссис Хадсон пустила бы на второй этаж почтальона.
— Входите, Лестрейд, — сказал Холмс, разжигая свою потухшую трубку. — Если бы Ватсон принимал все мои предложения о пари относительно вас, я бы давно не снимал квартиру, а купил особняк с видом на Вестминстерский дворец.
Дверь отворилась, и в комнату вошел щуплый человечек с изжелта-бледной крысиной физиономией и острыми черными глазками, одетый в пальто цвета сырого лондонского тумана и с небольшим котелком на голове.
— Судя по вашим ботинкам, детектив, вы уже побывали в районе Хакни-Уик и успели ознакомиться с местом происшествия.
— Откуда… — начал было Лестрейд, но Холмс не дал ему договорить:
— Нет ничего проще. Такая жирная, качественная грязь встречается только на окраинах Лондона, и сколько бы миссис Хадсон не заставляла вас вытирать ноги перед дверью, не успевшие просохнуть шнурки в ботинках говорят о ваших похождениях достаточно красноречиво.
— Да, черт возьми, вы как всегда правы, — с досадой произнес детектив. — Именно там меня угораздило влезть в лужу размером с устье Темзы, по которой плавали весьма подозрительные пятна.
— Отходы от производства паркесина и анилиновых красок, разлитые по поверхности воды, дают весьма характерную цветовую гамму, — сказал Холмс, выпустив в потолок толстое кольцо дыма. — Думаю, ваши ботинки не доживут до конца сезона. Но цветные шнурки я бы сохранил на память об этом расследовании.
— Утешили! — фыркнул Лестрейд, без приглашения плюхаясь в кресло. Впрочем, это никого не смутило — сыщик всегда плюхался именно в это кресло, когда дела у него шли ни к черту и ему приходилось тащиться на Бейкер-стрит за разгадкой очередного сложного преступления. — Я буквально на той неделе отдал за эти ботинки целых шесть фунтов!
— Сочувствую, — произнес Холмс. — Итак, вас привело сюда происшествие, о котором кричат все утренние газеты. И вы понятия не имеете, что могло так разворотить того беднягу, которого нашли возле промзоны Хакни-Уик.
— Точнее, около старого заброшенного завода по производству перхлорэтилена для химчистки, — уточнил детектив. — Парня буквально разнесло в лоскуты, и его до сих пор собирают в мешочки местные констебли.
