— Это скорлупа, ваше высочество, — сказал он, — наверное, ты никогда не видел скорлупы? То есть вы… Держи, — Макс, сияя улыбкой, протянул наследнику очищенное яйцо, и Михельке снова вспомнил давешнего фокусника. — Видимо, вас решили кормить пищей, у которой меньше вероятности подвергнуться заражению. Значит, придется чистить яйца и апельсины. Как думаешь, сухари хоть сладкие? Ой, извините, ваше высочество, все время путаюсь — вы мне кажетесь больше похожи на друга, чем на господина…
Друг?! Почему нет, подумал Михельке, откусывая яйцо и глядя на хрупающего сухариками Макса. Да, да, конечно, у короля не бывает друзей… Но он пока еще не король, а наследник. Да и вообще все сейчас не так, как всегда. Лучше, понял он с изумлением! Это вареное яйцо много лучше обычной сладкой молочной каши; сидеть в постели раздетым и есть прямо тут много лучше, чем корпеть над уроками; а общество Макса значительно приятнее, чем полицейчика и канцлеренка. И неужели нельзя себе позволить немножко дружбы, пока никто не видит и никто не знает?!
— Можешь звать меня на ты, — решился Михельке. Торопливо добавил: — Только когда нас никто не слышит, хорошо?
— Конечно, я все понимаю, — кивнул Макс. — Мне самому от отца попадет, если он услышит. Но ты мне как-то очень приглянулся, твое высочество. Я постараюсь быть тебе полезен. Следующие несколько дней для профилактики инфлюэнцы ты будешь находиться в постели. Хоть это и скучно, но это важно для твоего здоровья, а твое здоровье важно для всей страны.
— Ничего, я потерплю, — ответил Михельке. — Лежать в постели — не самое плохое занятие.
— Тем более, здесь буду я, чтобы следить за твоим самочувствием, составлять тебе компанию и приносить все, что нужно. Сейчас ты чего-нибудь хочешь? Горшок, игрушку, еще что-нибудь?
— Книжку, — попросил Михельке. — Вон из той стопки на столе. Там должна быть такая, «Принц и нищий», я ее сейчас читаю.
Свежее издание какого-то нового писателя из Северной Америки, Марка Твена, передал для королевской библиотеки их американский посол. Макс, отыскав нужную книжку, перелистал ее и хмыкнул:
— Совсем без картинок, только на обложке. А у меня дома есть графический роман с таким же названием, где картинок больше, чем слов. Интересно, там про одно и то же? Как один королевский сын поменялся местами с бедняком, похожим на него как две капли воды, и вот один остался во дворце, а второй наконец вырвался на волю…
— Похоже, да, — ответил Михельке. — С картинками, конечно, читать было бы интереснее. Но мне сейчас почти не дают книжки с картинками, только учебники. Говорят, я ведь уже не маленький.
— И я не маленький, — возразил Макс. — А графические романы очень люблю! Многие взрослые их любят, в основном они-то и покупают. Есть даже запрещенные графические романы — это же целая история, как их добывают!.. Ну, у нас-то дома их нет, — спохватился он, — так, от знакомых слышал… Но у меня графических романов много, и как по мне, они гораздо интереснее всех этих книжек без картинок! В другой раз захвачу для тебя несколько. Как тебе, кстати, «Принц и нищий»?
— Не верится мне в эту историю, — сказал честно Михельке. — Как такое возможно: просто взять и поменяться королевскому сыну с бедняком, да еще так, чтобы никто не заметил и не догадался? Во дворце за наследником постоянный надзор. Я только по ночам один остаюсь, да и то мистер Джонс за стенкой храпит. А так бы хотелось погулять одному по Кетополису, как простой мальчик, идти куда захочешь, заниматься чем хочешь…
— Ты знаешь, в Кето есть очень опасные места, куда никак нельзя ходить одному, — заметил Макс. — Разве только с надежным другом.
Михельке только собрался расспросить об этих опасных местах, как протрубил кит. Макс взглянул на часы и вздохнул:
— Пришло время нам с тобой пить антипирин и хину. Честно, это очень неприятно…
— Но я должен терпеть, потому что мое здоровье важно для страны, — закончил Михельке. — Конечно, давай сюда.
Макс, с заранее перекошенным лицом, принес две чашки.
— Ну, кто первый? Давай посчитаемся, что ли… «И выпьет жизнь и кровь твою в тумане Эрикуба…» Эй, я еще не досчитал, а ты уже выпил?
— Король должен подавать пример своим подданным, — сказал Михельке, глотая горькую слюну и стараясь не кривиться и не стошнить. — Что такое Эрикуба?
